А за спиной упрямо нёсся полицейский, словно не «хулиганство» собирался Лесю оформлять, а по меньшей мере ограбление банка и торговлю наркотиками разом… Другой бы на его месте давно потерял интерес к погоне, уж больно шустрым оказался мальчик, а этому – хоть бы хны. Будто премию ему за поимку Леся выдать обещали.
Кольнуло разом и в боку – от долгого бега – и в сердце: а если… правда обещали?!
Улица резко свернул, и мальчик ринулся через неё в сторону железной дороги и заброшенных ангаров. Притаился за одним из них, скрытый от лишних глаз зарослями сирени, и судорожно перевёл дыхание.
Видела его только женщина, торопящаяся к переходу через железную дорогу, но она на вид была тихой и мирной – этакая серая мышка жизни с продуктовыми сумками в обеих руках…
– Он там! Товарищ милиционер, он за ангаром, я видела! – истеричный возглас окатил Леся словно ведром холодной воды.
А то и помоев.
Серая мышка оказалась очень громкой и деятельной.
Лесь бросился вдоль ангара, выскочил с противоположной стороны и затравленно огляделся, пытаясь найти новое укрытие, пока полицейский ломился сквозь кусты.
У дверей какого-то служебного здания задумчиво курил мужик и глядел прямо на Леся, правда, несколько отсутствующим взглядом. Мальчик подался было назад, но треск кустов подсказал, что обратный путь отрезан.
«Вот этот точно менту всё расскажет», – мрачно подумал Лесь, пытаясь найти новый путь. Взгляд мужика приобрёл осмысленность и заинтересованность, и мальчику это категорически не нравилось. Но выхода не было и пришлось бежать у него на глазах, прикидывая, где удастся перескочить через забор…
– Эй, ёжкин кот, малец, дуй сюда, – вдруг раздалось от дверей здания. – Да-да, ёжкин, быстро!
Лесь затормозил уже у забора и оглянулся. Тот самый мужик кивнул сначала ему, потом в сторону ангара, а после, повернув шею под немыслимым углом, – на дверь, на которой висело строгое «Посторонним вход запрещён».
– Ща мент подвалит!
Лесь осторожно приблизился к мужику… и тот вдруг резко сгрёб его за шею и толкнул куда-то. Лесь на мгновенье потерял ориентацию, хлопнула дверь…
Мальчик обнаружил, что сидит на полу в каком-то помещении, дверь на улицу закрыта, а за ней слышен ленивый голос:
– Да, ёжкин кот, он через забор дёрнул, чуть штаны не порвав. Я сам видел. Вон, вишь, кусты поломаны?
… Мужик выпустил Леся через несколько минут – ошалевшего и мало чего понимающего.
– В следующий раз, ёжкин кот, думай головой, куды несёшься, – посоветовал он. – А сейчас дуй через ж/д и будь свободен, ёжкин.
Лесь торопливо закивал, выдавил что-то вроде «Э-э-спасибо» и побежал в указанном направлении.
Одна его мысль занимала: странные люди – народ особый. Страннолюди, а не люди. И понять их невозможно.
И узнать.
Вон, те же ребята с Ильинки. Чем не страннолюди?..
Когда Лесь добрёл до метро и спустился вниз, он уже дышал ровно и не дёргался от чужих взглядов. Чувство, что
А второе августа датой было особенной. Пора второго августа наступала где-то дней за десять до самой даты, когда становилось ясно, что июль, жаркий, солнечный и прямо-таки апофеозно-летний, стремительно катится к своему логическому для храма Илии-пророка завершению – сумасшедшей неделе подготовки к престольному празднику.
… Как всегда актовый зал превратился в цветочно-перерабатывающий комбинат, хрупкие девушки охотились на «мужскую силу», требуя, чтобы принесли снизу коробки с цветами, выкинули мусор или наполнили стотыщпятьсотсорокдва ведра водой и притащили их с первого этажа. И всё это, разумеется, бегом! Если «мужская сила» мешкала, девушки начинали таскать вёдра сами, но вот этого-то как раз никто выдержать не мог – чего девушки и добивались. Нет, в худшем случае они действительно могли бы и сами всё перетаскать, но…
По задним помещениям храма плыл тяжёлый цветочный аромат – смесь роз всех цветов, размеров и видов, лилий, хризантем, гвоздик… и, конечно же, самой обычной краски. Откуда же ещё взять бесконечное количество алых и бордовых цветов, необходимых для украшения храма и праздничной иконы?
Кто не выдерживала «эдемской» цветочной жизни, сбегал на поиски новых заданий, вентилятора и хорошей компании в «келью» – кабинет с двумя компьютерами и кучей праздношатающегося и не очень в любое время дня народу. Конечно, вечером, уже после всенощной, основная часть людей разъезжалась, но всегда оставался кто-то, кому было лень, неохота или просто некогда ехать. То дорезать визитки, то проверить огромную стопку будущих благодарственных грамот, то… Всё-таки, Ильин День на улице Ильинка, совместный праздник улицы, храма и всего ВДВ – день важный, хлопот много.
