– Вы далеки от истины. Я занималась боксом. Французским, в легком весе, 56–60 кг. Бросила, когда стала походить на вспаханное поле.
Аделина присвистнула:
– Точно говорят, по внешности нельзя судить о человеке.
Она немного помолчала, и Кэти почувствовала себя неловко.
– Короче! Круассаны из морозилки! – продолжила Аделина. – Может, знаете поблизости какую-нибудь булочную?
– Булочную «У черта на куличках», – пошутила Кэти, не скрывая хорошего настроения. – Дом восемь, на Кудыкиной горе!
Аделина улыбнулась, потом налила в большую чашку горячее молоко и добавила порошок быстрорастворимого какао.
– Спасибо, – поблагодарила ее Кэти. – Прошу прощения, я… еще не одета, малышка спала, и мне не хотелось ее будить.
– Ничего страшного. Вы же на каникулах.
– Вы видели Давида?
– Мельком. Он в лаборатории, зашел сюда с полчаса назад за кофе. Он вообще ложился?
– Да-да! Конечно! То есть… Думаю, да! Я так крепко спала. И это странно, если честно, я, вообще-то, жаворонок.
– Колдовское место! Мы тут отрезаны от мира, шум моторов остался где-то далеко-далеко…
Кэти отвлек звук потрескивающих поленьев.
– Да, извините, это я о поленьях задумалась. Я вам в следующий раз с камином помогу.
Аделина пожала плечами, держа в руках полную корзинку еще теплой выпечки.
– Не беспокойтесь, поможете еще. Деревяшек тут на всех хватит.
Она устроилась за столом, села очень прямо и поднесла чашку к губам.
– На снегу я не увидела следов рыси. Что хорошо. Может быть, прогуляемся немного? Артур сказал, что в южной стороне от шале есть быстрый ручей, там, если к горам идти, а еще есть торфяники на севере, тоже очень красиво.
Кэти кивнула:
– Пока Клара не родилась, мы с Давидом очень много ходили пешком. Так что я выносливая. Но у меня географический критинизм. Я как-то даже в версальском парке умудрилась потеряться!
Аделина дружески улыбнулась:
– Ничего, я неплохо научилась ориентироваться на местности. Так что мы друг друга дополняем, потому что насчет выносливости… Если хотите, можем вместе поехать в ближайшую деревню, это час езды на машине, вы, скорее всего, проезжали через нее. Подождем только, когда дорога будет не такой скользкой. Не знаю, как вам, а мне отсюда никак не позвонить!
– Нам тоже. Я обещала маме дать о себе знать по приезде. Она волнуется, наверное. А… Кристиан, водитель, он все-таки уехал, несмотря на гололед?
– Вроде бы. На дворе только один джип остался…
– А Артур отпустит нас в деревню? То есть он же инвалид, вдруг ему понадобится…
– Постоянный присмотр? Совсем наоборот. Он хочет быть как можно более независимым. Он, например, не выносит, когда я дотрагиваюсь до его кресла. Он зовет меня только… но это личное. Он просто выглядит немного холодным, но на самом деле он очень приятный человек.
В глубине коридора зазвенел колокольчик. Аделина распустила шиньон и взбила волосы.
– Артур ненавидит слишком прилизанные волосы, – доверительно сказала она Кэти, вставая. – В этом плане он очень щепетилен… Кстати, я вчера собрала остатки еды, вот тут мешок, у мусорного ведра… Это для поросенка. Как я поняла, заниматься им будете вы… А то свиньи – это не совсем по моей части…
– Конечно, конечно! Я займусь Гринчем. Клара его уже обожает! Только о нем вчера и говорила, когда я ее укладывала. У них под глазом одинаковые синячки, удивительное совпадение…
Кэти взяла из корзиночки круассан:
– Аделина!
– Да?
– Прошу прощения за вчерашний вечер. Я совершенно расклеилась. Да еще эти подвешенные туши, меня чуть не вывернуло…
– Все мы были не в своей тарелке… А так я рада, что мы поговорили как взрослые люди…
Она ушла. Кэти проглотила круассан, потом второй. Какао просто отличный, как всегда! Потом с чашкой в руках направилась в чуланчик за кухней. Два холодильника, две морозильные камеры, консервы, алкоголь, молоко, печенье, сладости. Да тут можно осаду выдержать! А она уже собиралась сесть на диету…
Кэти сходила в загон покормить Гринча и сразу отправилась в лабораторию. Запах антисептика был не таким сильным, как накануне. Давид сидел и размышлял, согнувшись над пишущей машинкой. Вокруг него повсюду валялись скомканные страницы, рядом с ним лежала надкусанная шоколадка и стояла пустая чашка. Прямо-таки карикатура на самого себя! Кофе, шоколад и писанина…
– Ну и видок у тебя! – воскликнула Кэти и нежно его обняла. – Плохо спал? Опять кошмары снились?
Давид быстро закрыл папку с делом Палача и поцеловал жену в шею:
– Ничего не получится… Невозможно.
Кэти устроилась у него на коленях и ущипнула за подбородок.
– У ти господи… Рассказывай давай!
– Да что… Да вот хотя бы эта машинка. Рухлядь какая-то! Мне приходится одним пальцем печатать!
Кэти поправила очки, перевела каретку, вставила новый лист и сказала:
– Немецкая, на века сделана. Кстати, в старших классах мы учились печатать не на немецких, а на американских машинках, так они еще хуже были! Я тогда думала, что наш препод просто садист. Его звали Экмейер, до сих пор фамилию помню. Он вообще не разрешал нам пользоваться компьютером. А сейчас я понимаю, что он нам огромную услугу оказал. Тяжело в учении, легко в бою…
