– Перестаньте драматизировать! Пока мы здесь все вместе, нам ничего не угрожает! В крайнем случае Кристиан приедет за нами через три недели. Это не так уж и долго на самом деле; к тому же изначально мы именно так и договаривались. Да и платят вам, вероятно, так же хорошо, как и мне. У меня бывали ситуации и похуже.
Снежинки резко, словно яростные метеориты, врезались в окно. Мало-помалу шале погружалось в забытый людьми и природой ледяной мир.
– А у меня нет, – ответила Аделина. – То есть таких не было, я имею в виду. Мы не знаем, кто там бродит. А вдруг… вдруг этот кто-то решит нас прикончить? Какой-нибудь псих, убийца, как ваш этот сумасшедший? Этот… этот Палач… Он может всех нас убить, одеть в яркие одежды, протащить по всему лесу – никто и не заметит.
– Отличное воображение! Тут
Она чуть улыбнулась:
– Речь не о вымысле. Ужасные вещи могут происходить даже в центре города, а уж здесь и подавно… Я всегда ненавидела лес… Меня годами мучают кошмары.
Давид с интересом посмотрел на нее:
– Какие кошмары? У меня тоже есть кошмар, который мне постоянно снится еще с юности. Одна девчонка…
– Прошу вас, поговорим о чем-нибудь другом, а то я сейчас с ума сойду.
– Вы правы, – сказал Давид. – В любом случае мне надо идти работать.
– Ах да… Книга… Не понимаю, как вам еще удается писать…
Давид направился в сторону коридора. Он слегка прихрамывал.
– Останьтесь ненадолго, – попросила его Эмма дрожащим голосом.
– Мне еще нужно пять страниц написать, сложно будет, – прошептал он. – Я ужасно устал. Вы не хотите спать?
Она грызла ногти:
– В отличие от вашей жены, я не смогу уснуть. Особенно в комнате с… с
– Это единственная свободная комната, извините…
– Я… я предпочитаю тут подождать, у огня. Не знаю, как вы можете оставаться таким… позитивным. Я… я…
– «В ужасе», вы хотите сказать…
Она вздрогнула:
– Прошу вас… Останьтесь… Давайте просто поговорим о чем-нибудь… Только не о том, что происходит снаружи… Мне нужно… Не знаю… Мне будет лучше, если мы поговорим…
– Просто я…
В свете огня из камина левая половина лица Эммы казалась красной, правая же оставалась в тени. Добро и Зло.
– Артур сказал мне, что вы… писатель?
Давид подошел к ней поближе. Эмма внимательно рассматривала его. Чуть отодвинулась в сторону, чтобы он сел. Но Давид остался стоять, оперевшись на спинку кресла.
– Писатель, писатель… Пишу роман, скажем так.
– Значит, так и правда бывает. Писатель… поселяется в жутком месте, чтобы найти вдохновение.
– Вдохновение… Должен признаться, что наша ситуация особенная… Но долго объяснять сегодня некогда. А теперь, если позволите…
Расстроенная, она кивнула. Теперь из кухни за ними наблюдала Аделина, она смотрела поверх барной стойки, на которой стояли фаянсовые кувшины.
– Я вас не сумела заинтересовать, – снова заговорила Эмма.
– Дело совсем не в этом, просто…
– У вас жизнь точно намного интереснее, чем у меня.
– Почему вы…
– Мое существование ужасно скучное. Я, наверное, произвожу впечатление синего чулка.
– Вы никогда не даете людям договорить?
– У меня такая профессия. Чем меньше вы даете клиенту возможности что-то сказать, тем больше прода…
– Мои клиенты говорят редко, – в свою очередь прервал ее Давид.
– Чем вы занимаетесь?
– Я танатопрактик…
– Кто?! – удивилась Эмма.
– Как бы вам объяснить… Я… я привожу в порядок людей, когда они уже умерли, чтобы их можно было показать близким до погребения.
– Нет! Поверить не могу! Никогда бы не подумала!
– Отчего же?
Она неуклюже пожала костлявыми плечами, отчего вдруг показалась Давиду сбрендившей марионеткой. На фоне худых плеч шея Эммы выглядела прямо-таки толстой, отчего фигурой женщина очень напоминала слепленного каким-нибудь ребенком из пластилина человечка, из тех, которым приделывают голову к телу, приплюснув ее кулаком.
– Я… не знаю. Вы такой молодой, симпатичный… что больше похожи на сумрачного романиста, чем на бальзамировщика… У вас, наверное, скопилась куча
– Простите, но…
– Хотя бы одну историю!
Давид вежливо улыбнулся. Ему совсем не нравилось то, что Эмма навязывает ему такую интимную манеру разговора.
– Нет-нет… В этом нет ничего смешного.
– Я не это имела в виду… Пожалуйста, побудьте со мной еще немного. Я вас и правда совершенно не интересую? Но ведь вы ради меня рисковали своей жизнью, хотя мы не были даже знакомы. А теперь у вас есть шанс узнать меня, а вы сбегаете! Почему?
– Но… я не рисковал своей жизнью ради вас!
– Рисковали! Вы попытались добраться до моей машины, чтобы…
– Да нет же! Я просто хотел понять, что произошло!
– Сигарета… Мне правда нужно покурить… Тут никто не курит?
Давид удалился в темноту, ничего ей не ответив.
– Если я испугаюсь, я знаю, где вас искать, – добавила она ему вслед чуть громче, чем было необходимо. – В
Аделина из кухни испепелила ее взглядом.
Давид, обернувшись, приложил указательный палец к губам.
