Лес вокруг хмурился, бурчал и старался помешать. То и дело под ноги попадались толстые корни, визгливые тонкие ветки, что змеями обвивались вокруг щиколоток. Голова путалась во внезапно появившейся паутине, а руки царапались об колючие кусты.
Однако все заканчивается. Женя и Саша вышли на просторную поляну, где величаво колыхалась высокая болотно-зеленая трава, а почти в центре высились такие знакомые каменные идолы, что совершенно не поменяли своего внешнего облика после падения Нутра. А вот озера не стало. Ему на смену пришло жуткое море густой травы.
Женя ощутила мандраж. Сашка, остановившийся рядом, нервно одернул свою толстовку.
— Ну что, пойдем? — голос его предательски дрогнул, дал петуха.
А камни стояли молчаливыми высокими громадами и взирали на них во все свои темные, пугающие глаза. И сопели недовольно, как потревоженные старые генералы. Они вдруг представились самыми страшными врагами из всех, что Женя когда-либо встречала и встретит еще впредь.
— Надо, — пробормотала она и сделала шаг вперед.
Нога моментально утонула в мягкой, слизеобразной земле, а трава подобно щупальцам обвила лодыжку. Женя вскрикнула и схватилась за Сашкину руку. Он уперся ногами в землю и с трудом вытянул ее наружу.
А травяное море продолжало невозмутимо колебаться, делая невозможным дальнейший путь.
— Приплыли нах… — выдохнул Саня. — Закончилась наша дорога.
— Надо что-нибудь придумать, — на Жениной ноге все еще оставалось ощущение чего-то вязкого, будто она засунула ногу в ведро с мокрой глиной.
Идея пришла быстро. Она метнулась обратно в чащу, насобирала там мелкого валежника и всей охапкой кинула на траву.
— В каком-то фильме я видела, что так делают, — сказала она. — И это работает.
Сухие ветви действительно какое-то время лежали на земле, а затем с чавканьем скрылись в этом море.
— А сейчас не сработало, — констатировал Сашка. — Еще мысли?
Женю это сильно разозлило.
— А знаешь что? Я вот сейчас просто возьму и доберусь до этих проклятых камней!
— Что ты заду…
Девушка отошла на пару шагов назад, отодвинула левую ногу назад, наклонила корпус вперед и зло посмотрела прямо на каменные идолы. Трава под ними казалась несколько иной, чем на всей остальной поляне. Она была более темная, более жесткая, более надежная. «Если в этом чертовом месте все так и работает, то я сейчас буду там», — подумала Женя и рванула вперед, взметнув за собой комья мокрой земли.
Это было ощущение полета. Ее ноги почти не касались земли, а тело летело над зыбкой почвой проклятого леса, она даже будто видела эти черные голые макушки с высоты птичьего полета. Ее никто не поймает, и она победит всех.
Всего в несколько прыжков Женя оказалась возле каменных идолов. Со страхом она встала у одного из камней и, задержав дыхание, ждала, когда земля поглотит ее. Когда же этого не случилось, повернулась к Сане и радостно махнула ему рукой.
— Все отлично! — крикнула она и осеклась. На его лице был написан ужас.
— Сзади! — проорал он.
Женя успела обернуться буквально за миг до того, как Сердечница бросилась на нее с перекошенным лицом.
Удары Лесоцаря больно ранили. Они были тем неприятнее, что каждый свой удар посохом он сопровождал неприятными комментариями, напоминаниями о прошлой жизни Алексея.
— А помнишь, как-то раз в школе ты с одноклассниками хотел поехать в поход? А мать тебя не отпустила, потому что «нужно готовиться к олимпиаде»? Ты уже тогда хотел ее убить, ты уже тогда был ничтожеством!
— А помнишь Машу, одноклассницу из старших классов? Она отшила тебя, потому что ты никогда не приходил на свидания, занятый своими учебниками!
— А помнишь, как ты впервые ощутил удовольствие и расплакался?
Он знал все. Каждую деталь, каждый шажочек из жизни Алексея, все неприятные интимные подробности. Заячья Маска старался закрыть свое сердце, однако не получалось. Словесные удары были сильнее магических, а атаки воина с болезненно зудящей душой выходили совсем слабыми, нелепыми.
Ему было больно, и он видел, что каждый перенесенный им удар сильнее бил по лесным жителям, что столпились за его спиной и по бокам. Они поверили в него, доверили свою свободу.
— Не сдавайся! — прокричала Ткачиха, которая едва смогла подняться с земли.
— Освободи нас! — всхлипнула Льющая Слезы.
Его победа убьет их. Не будет больше Леса, не будет больше сахарного домика грез на зыбком песке мечтаний. Все знают это, пусть и не все готовы принять до конца, но они готовы на все.
Заячья Маска пошире распахнул свою пасть и бросился на Лесоцаря. Проверенный трюк, очень старый. В тот раз он бы помог, если бы не Сердечница. В этот же раз Лесоцарь и сам справился.
— Только глупые мыши попадаются в одну и ту же ловушку дважды! — проревел он и нанес Заячьей Маске удар, после которого он отлетел в толпу зрителей и распластался по земле.
Лесные жители ахнули, а истинное обличье Алексея лежало на земле и хрипело, скулило как побитый щенок. Он испытывал огромную боль и едва мог снова подняться на ноги.
