– А, ну да, – проворчал Крон и что-то стал быстро писать.
Заглянув через его плечо, император увидел:
Крон поставил руну своей подписи и вернул секретарю писало. Эмнер захлопнул папку.
– Благодарю вас, господин имперский маг.
Когда они отошли на такое расстояние, чтобы секретарь не мог их слышать, Искандер сказал:
– Лихо ты управляешься… А что это за «Хрустальное яйцо»?
– Ты просил меня подготовить ответ сидхам на поджог Приморского квартала, – ответил Крон. – Я и отправил в Бьонгард парочку-другую… аргументов для будущего спора.
Искандер хмыкнул, но промолчал.
Гёса несколько секунд смотрел в застывшие глаза мертвого гоблина. Почему-то ему вспомнились глаза самого первого гоблина, убитого охранниками обоза. Хотя с того дня прошло только две недели, экену казалось, что обоз плетется по лесу уже год или два. Гёса поднял руку и почувствовал, что куртка подмышками разошлась по швам.
– Заринка, одолжишь иголку с ниткой? – спросил он у стоявшей рядом ведьмы.
Зарина устало кивнула. Экен перешагнул через труп и чуть не поскользнулся на кровавой требухе. Гёса сорвал с обочины мощный лопух и протер клинок. Из кустов доносились голоса экен – Рамдан, Махмуд и Ахмет ловили разбежавшихся лошадей.
– Как я не люблю лес, – с отвращением пробормотала Зарина. – Один шайтан знает, кто ждет нас в следующих кустах…
– То ли дело горы! – заметил Гёса. – В Баррии есть такие ущелья, что их могут удержать два подростка, если у них есть с собой хотя бы один зефар на двоих…
Ведьма устало улыбнулась и кивнула.
– Поднимаем, девочки! – крикнула Карина.
Нападавшие опрокинули два первых фургона. Ведьмам предстояло поставить их на колеса. Зарина метнулась вверх, чтобы помочь подругам.
– На счет раз! – продолжала старшая крыла «Змей». – Три!
По фургону, лежавшему на боку, забегали голубые огоньки Чи ведьм.
– Два!
Огоньков становилось все больше и больше. Они сплелись в магическую сеть. Внешне она ничем не отличалась от рыбацкой, за тем исключением, что эта сетка светилась синим светом.
– Раз!
Фургон дрогнул и оторвался от земли, становясь на колеса. С него сползли два тела, оставив на тенте длинный красный след.
Экен отбросил испачканный лопух. Придирчиво осмотрел клинок, наклонился и сорвал еще травы. Гёса покосился на Ринке – тот стоял непоодаль, и лениво ковырялся мечом в развороченных внутренностях огромного паука. И так невысокий, рядом с монстром проводник казался крохотным, игрушечным. Сидх напомнил Гёсе бронзового солдатика, которого он в детстве выменял у соседского мальчишки. Мертвый паук был похож прохудившийся бурдюк с кефиром, из которого торчали переломанные спицы огромных ног. Белая с прозеленью кровь растеклась по всей дороге. Но когда паук был еще жив, то есть минут пять назад – тогда он вывалился на дорогу из леса, бодрый и полный сил – то показался наемнику воплощением самого Иблиса.
И расправился с ним именно этот игрушечный сидх.
Под сводами леса царила страшная духота. Последние три дня выдались очень жаркими, а воздух под зеленым лиственным пологом был совершенно неподвижен. Гёса и Рамдан сидели рядом на козлах третьего фургона. Рамдан правил. Гёса высморкался в два пальца. Его рубашка от пота промокла насквозь, прилипла к телу, и теперь наемник чувствовал холод кольчуги. Половина отряда ходила в соплях по этой же причине. Рядом с фургоном летела Карина. Все трое молчали – жара разморила так, и не было сил даже разговаривать. Да и о чем было говорить?
