Вы когда-нибудь пытались победить в споре с вороном? А с Фабианом? Даже не пытайтесь, я этим занимаюсь уже много лет, и лишь из упрямства темных не бросила это пагубное дело. Но если быть честной. Он был прав. Без практики ни один маг не сможет даже зажечь свечу.
Если бы не он, я бы возможно и не смогла бы. Он был первым учителем, так как мама и сестры всегда отмахивались. Зачем учить ту, у которой изначально резерв не будет работать во всю силу?
– Сам знаешь, меня не допускали, – я обхватила кружку, стараясь согреться.
Последние деньки мы зажигали камин только вечерами. Зима была на подходе, неизвестно найдем ли мы деньги или хотя бы другое жилье, надо было экономить. Хотя Фабиан был доволен в любом случае, по его мнению, жить проще если ты ворон. Прискорбно понимать, что и здесь он явно был прав.
– Тебя допустить могли только на белой земле, – снова он завел свою любимую песню.
– Я темная!
Я вскинулась, но он так посмотрел на меня.... Я чувствовала, что он сейчас устало ухмылялся. Будто услышал старую шутку.
– Девочка, ты в зеркало давно смотрелась? – все же отвернувшись от меня, сказал он. – Даже простых людей с такими светлыми волосами тут не найти. А ты ведьма с темных земель. Такой родиться даже у белой редкость, я уверен.
Я села за стол и старалась не думать о его словах. Пусть и живёшь с этим знанием всю жизнь, слышать было все равно неприятно. Но расстраиваться из-за этого было глупо. Это не даст мне нужных денег для оплаты жилья. А это была сейчас самая главная проблема.
На работу как мага не брали. Да, и кто бы взял? Диплома-то нет. Докажи гному, что ты можешь очищать от сглаза без этой бумажки, ага. Такие очищения они и сами могут делать. Или ещё хуже предъяви желание работать без лицензии на магию. Пусть белые и считают, что у нас тут можно абсолютно всё, но не в том деле, где замешены гномы. Хотя в других вещах запретов меньше, но, к несчастью, возникает другая беда, если ты имеешь в родословной небольшой изъян. И тьма, сложно его скрыть, когда твоя внешность о нем кричит.
Хуже всего было то, что и с работой без магии не клеилось. Последний раз удалось продержаться даже два месяца, но теперь вряд ли получится устроиться в этом городе хотя бы официанткой. Чертов колдун. Нашел на кого руки распускать, «белого» мясца ему видите ли захотелось. Вспомнив его лицо, я постаралась мысленно наслать на него порчу. Да, для такого я слабовата. Но вдруг получится?
– Если производится сглаз или порча, предметы в руках берут на себя остаточную энергию, – услышала я задумчивый голос Фабиана, когда я поднесла кружку ко рту, – Это я так,… к слову.
Сощурившись, я опустила чай на стол. Он смотрел в коридор полностью отвернувшись от окна, странно на него не похоже.
– И как это ты заметил? – не удержалась я от вопроса.
– Если бы ты умела хоть немного скрывать свои эмоции, было бы легче скрыть свои действия. – он вдруг взлетел и приземлился на стол, поглядывая на коридор. – Почему я чувствую, очень темную ауру?
Что же, было глупо надеяться, что он не учует ее письма. Хотя надежда была. Очень правда слабая такая. Но что поделать, верить Арна учила всех и людей, и ведьм. Тьма, что на темной земле была рождена.
– Может… это от письма матушки? – я старалась безразлично пожать плечами.
– Я крайне надеюсь, что ты о своей? – он вновь глянул на коридор.
Мне показалось или он и правда был напуган?
– А твоя ещё жива? Ты же стольких магов пережил! – сколько он там мне говорил их было?
Помощник у меня был с большим стажем. Как говорила Кьяра таких и на пенсию уже не принимают, не то что помощником. Ей попался молчаливый котенок ещё в двенадцать. И хотя Фабиан правда был стар, все же.... Он был единственным помощником, который меня выбрал. Пусть и в шестнадцать лет. Отказаться я не смогла, просто испугалась, что другого помощника не дождусь.
– В том и дело, глупая! Она мертва, – он поднял крылья, – Если бы она нашла способ послать что-то нам, тут даже у эльфа коленки бы затряслись. Но что делает письмо мадам Корнелии на пороге столь скромного жилища?
Я вновь постаралась безразлично пожать плечами, даже поднесла кружку ко рту, но вспомнила о предупреждении и отставила ее подальше. Не хочу знать. Не имею никакого желания читать письмо великой и чудесной мадам Маркези. Вряд ли она пишет, как сильно скучает и хочет меня увидеть. Такие письма не принято посылать у ведьм, даже собственным дочерям. Хотя может, особенно своим дочерям? Не знаю, дочери у меня же нет.
– О, Арна и Одган, дайте ей хоть немного ума и храбрости! – воскликнул Фабиан свою любимую молитву, – Ты хоть понимаешь, что с каждой минутой это письмо набирает силу? Неужели не чувствуешь?
– Она никогда не пишет ничего хорошего. Последний раз она написала, чтобы я не смела идти домой, – я откинулась на стул, – а первый раз она как раз и выгнала меня из дома.
И пусть, что мне исполнилось восемнадцать. Могла бы в лицо сказать, нет же! Записку на тумбочке оставила!
