Минуты текли томительно, медленно, словно загустевшее машинное масло из перевёрнутой банки. Несколько раз Мартин вздрагивал всем телом, но когда Егор делал движение, намереваясь прийти ему на помощь (как помогать, зачем — он понятия не имел…) — поднимал свободную руку в отстраняющем жесте. Однажды он заговорил — глухо, как в бочку: «Темно… ничего не видно…» и тут же замолк, оставив Егора гадать, насколько далеко в темноту углубились «шпионские отростки».
— Ну, что там? — шепнул он.
— Далеко очень… — невпопад отозвался Мартин. — Не разобрать. Вроде, шаги…
Он снова дёрнулся.
— Идут… впереди этот, который был у Симагина. За ним — ещё то ли четверо, то ли пятеро. Двое таких же, в капюшонах, остальные… нет!!!
Жезл со стуком упал на бетонный пол, жгутики стремительно поползли назад и втянулись в неровную, словно свитую из белых, окостеневших стеблей поверхность.
— Кто там ещё?..
— Не знаю. — Мартина трясло так, что слышен был стук зубов. — Не проси… не требуй, не уговаривай! Это как тогда, тридцать лет назад…
— Чёрная пыль? — спросил Егор. — За последние несколько часов он раз пять выслушал историю бегства Мартина с Соколиной.
— Нет, хуже. Там только пыль была, а тут люди,… нет, не люди… не знаю, но у них эта пыль повсюду, и снаружи и внутри. Сожги их, слышишь? Ни в коем случае не дай приблизиться!
— Хорошо-хорошо… — Егор успокоительно взял Мартина за руку, и почувствовал, что тот продолжает крупно вибрировать. — Но первый нужен нам живым. Вот что: когда щит откроется, я его выдерну, а ты — сможешь его скрутить? А я пока остальных…
И он положил ладонь на рукоять брандспойта.
— Скрутить? — Мартин задумался. — Смогу… наверное.
— Они сейчас далеко?
— Когда я их засёк — им оставалось ещё метров сто. Да вот, слышишь?
Егор прислушался. Из-за щита действительно доносились шаги неторопливые, как бы скребущиеся — словно тот, кто шёл, нарочно волочил подошвы по бетону. Егор сдвинул шланг огнемёта, нашарил под рукой заранее припасённый камешек и, не глядя, кинул его за спину, в сторону коридора. Условный знак Татьяне.
Звуки тем временем стали громче — похоже, неведомые гости подошли к заслонке вплотную. Щиток скрипнул и нехотя повернулся на петлях, коридор огласил ржавый скрежет, и в расширяющуюся щель хлынул электрический свет, яркий, режущий глаза, привыкшие к тусклому свечению лампочек под потолком.
— Давай!!!
Егор шагнул вперёд и сильно, едва ли не наугад, ткнул перед собой наконечником брандспойта. Короткий, придушенный вопль, он делает ещё шаг и сгребает пришельца за складки ткани на капюшоне. Рывок на себя — и чужак летит за спину, в объятия Мартина.
«…оглянуться? Некогда, справится. В крайнем случае, Татьяна поможет…»
Егор попятился, вскинул своё оружие и направил его в угольно-чёрный проём. Оттуда отчётливо пахнуло мертвечиной — не сладковатым запахом разлагающейся плоти, а чем-то другим. Сухим, могильным, давно рассыпавшимся в прах — но движущимся, шевелящимся, смертельно опасным…
— Па-а-аберегись!
Палец давит на спуск, хлопками срабатывают пиропатроны, с латунного наконечника срывается огненный язык и улетает в темноту. А ЛПО-50 всё ревел, выбрасывая жидкое пламя, пока баллон не опустел, и тогда дымная струя сразу опала, съёжилась. В дыре за электрощитком метались из стороны в сторону то ли два, то ли три клубка огня, издавая нечеловеческие звуки — то ли скрежет, то ли протяжный пульсирующий визг. Егор шагнул вперёд, намереваясь пинком закрыть створку, но тут один из клубков пламени прыгнул из глубины прямо на него — словно оживший протуберанец, извергнутый дымно-огненной преисподней. Рука сама скользнула за спину, перекидывая переключатель баллонов; пиропатроны хлопнули, и огнемёт снова взвыл, добавляя новую порцию огненного ада.
И вдруг всё закончилось. Створка электрощитка закрылась сама собой — наверное, из-за воздушной тяги, порождённой рукотворной печью тайном проходе. Егор закашлялся — тоннель заполнили клубы едкого, воняющего горелым маслом и какой-то химией дымом, копоть забивала ноздри, скапливалась во рту. «Вот болван… — подумал он, — нет, чтобы натянуть противогаз, а теперь отплёвывайся полдня сажей…»
Он обернулся. Мартин сидел верхом на поверженном визитёре, и жгутики, вытянувшиеся из Жезла, плотно оплетали тому голову, стягивали заломленные за спину руки, охватили петлёй-удавкой шею. Ноги чужака слабо подёргивались, в стороне, шагах в двух, валялся на бетоне длинный нож с волнистым лезвием. Один из отростков протянулся к лезвию и осторожно его… обнюхивал?
— Не вздумай трогать эту штуку, Студент… — Мартин с отвращением скривился. — Отравлено какой-то пакостной дрянью, поцарапаешься — враз ласты склеишь. Сейчас я его…
Отросток утолщился, дважды обмотался вокруг рукоятки ножа и поволок по направлению к исходящему дымом щитку. Доволок, просунул в узкую щель.
— Вот и хорошо. — сказал Мартин. — У тебя, кажется, ещё один баллон остался? Так выпусти его туда, для верности, и пошли отсюда, пока насквозь не прокоптились…
