– Доктор Ларкин слушает, – произнес он свою привычную фразу, которую всегда говорил, когда брал телефонную трубку. Однажды он безотчетно выпалил ее по телефону-автомату в аэропорту, что мгновенно вывело его из забытья.
– Это Райен Мэйфейр, – услышал он ответ на другом конце провода. – Так вы и есть тот самый доктор из Калифорнии?
– Да, рад вас слышать, мистер Мэйфейр. Мне не хотелось беспокоить вас последние дни. Я мог бы вполне подождать до завтра.
– Доктор, скажите, нет ли там поблизости Эрона Лайтнера?
– Да, он здесь. Хотите поговорить с ним?
– Нет. Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. Сегодня рано утром от маточного кровотечения умерла Эдит Мэйфейр. Она приходилась внучкой Лорен Мэйфейр и Жаку Мэйфейру. Мне же и моей супруге Гиффорд, а также Роуан она являлась двоюродной сестрой. Понимаете, с ней случилось то же самое, что и с моей женой. Эдит просто истекла кровью в своих апартаментах на Эспланейд-авеню. Бабушка обнаружила ее только в полдень, когда она уже была мертва. Мне думается, нам следует обсудить вопрос о генетических исследованиях. Судя по всему, в нашей семье в самом деле что-то не так.
– Господь всемогущий!.. – изумленно прошептал Ларкин.
Голос Райена звучал спокойно.
– Не могли бы вы приехать ко мне в офис? – осведомился Райен Мэйфейр. – Будьте любезны, попросите Лайтнера приехать вместе с вами.
– Конечно. Мы будем у вас через…
– Десять минут, – подсказал ему Лайтнер, который был уже на ногах. Взяв у Ларкина телефонную трубку, он произнес: – Райен, оповестите всех женщин вашей семьи, где бы они ни находились, о том, что они ни на минуту не должны оставаться одни. Не надо никого пугать, тем не менее надо всех предостеречь на случай непредвиденных обстоятельств. Кто-нибудь должен обязательно находиться рядом с ними, чтобы можно было вызвать врача. Насколько я понимаю, ни Гиффорд, ни Эдит по какой-то причине не смогли это сделать. Я вполне отдаю себе отчет в том, что говорю. Да. Да. Всех. Каждую. Именно так и следует поступить. Да, мы будем у вас через десять минут.
Ларкин и Лайтнер, выйдя из номера, вместо того чтобы воспользоваться элегантным маленьким лифтом, предпочли спуститься по короткому лестничному пролету.
– Что, по-вашему, за чертовщина здесь происходит? – по дороге спросил Эрона Ларкин. – Что значит еще одна смерть? Причем по описанию в точности повторяющая предыдущую?
Лайтнер ничего не ответил. Вид у него был мрачный и несколько возбужденный.
– Кстати говоря, у вас что, феноменальный слух? Откуда вы узнали, что Райен сказал мне по телефону?
– Феноменальный слух, – неуверенно пробормотал Лайтнер.
Выскользнув через парадный вход на улицу, они сели в стоявшую неподалеку машину. Воздух еще дышал прохладой, но к ней уже примешивалось ласкающее весеннее тепло. Куда ни кинь взгляд, все утопало в зелени, среди которой подчас выделялись слегка обветшалые образчики старины. Например, фонарные столбы или частично торчавшие из-под штукатурки кованые решетки, некогда ограждавшие балконы на верхних этажах фасада домов.
– Полагаю, нам следует обсудить, – казалось, Лайтнер вновь не столько обращался к Ларкину, сколько говорил сам с собой, – что мы собираемся им сказать. Вы сами прекрасно понимаете, что происходит. И надеюсь, согласитесь со мной, что ничего общего с генетическим заболеванием это не имеет. Если, конечно, не брать во внимание более широкую интерпретацию этого термина.
Водитель, сделав крутой поворот, свернул с бульвара на небольшую улицу, так что оба пассажира невольно склонились в сторону.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – сказал Ларкин. – И вообще не понимаю, что происходит. Я бы назвал это своего рода синдромом вроде токсического шока.
– Да будет вам, – сердито бросил Лайтнер. – Мы оба знаем правду. Он пытается совокупляться с ними. Разве вы сами мне об этом не говорили? Разве не вы сказали, что Роуан интересовал вопрос, способен ли этот тип спариваться с людьми? Для этого она прислала вам материалы с просьбой провести полное генетическое исследование.
Ларкин был потрясен. Честно говоря, он никогда всерьез не верил в существование этого странного субъекта мужского пола, которого родила Роуан Мэйфейр. В глубине души он до сих пор надеялся, что этому найдется вполне разумное объяснение.
– А это и есть разумное объяснение, – сказал Лайтнер. – Слово
– Вы всерьез считаете, что он охотится за женщинами этой семьи?
