Эмалет взглянула вдаль, на темный лес. Она видела, как сумрак сгущается над мостом. В том, что ей следует терять время, ожидая, пока женщина принесет ботинки, она была не слишком уверена.
«Они рождаются почти без всяких знаний, – рассказывал ей отец про людей. – Да и то, что знают, забывают вскоре после рождения. Они больше не умеют различать запахи. Инстинкт не подсказывает им, какая пища съедобна, а какая – нет. Поэтому они легко могут отравиться. В отличие от тебя они не способны слышать звуки – они глухи к музыке мира. Они не похожи на нас и представляют собой всего лишь материал – разрозненные осколки, из которых мы будем строить. Таков их удел. Поэтому будь к ним милосердна и снисходительна».
Где сейчас отец? Если отец видел звезды над Доннелейтом, значит она, Эмалет, должна знать, как эти звезды выглядят. Напрасно Эмалет втягивала в себя ароматный ночной воздух, она не улавливала даже намека на запах отца. Рядом с матерью его больше не было.
Тут вернулась женщина и протянула Эмалет потрепанные ботинки. Эмалет стоило немалых усилий засунуть в жесткую обувь свои длинные нежные ступни. Пальцы оказались стиснутыми, грубая ткань царапала чувствительную кожу. Но Эмалет понимала, что придется терпеть. Без обуви ей не обойтись. Отец всегда носил обувь. И мать тоже. Пока Эмалет расхаживала босиком, она успела порезать ступню об острый камень. Женщина туго зашнуровала ботинки, и Эмалет стало удобнее. Ей понравилось, что женщина завязала шнурки маленькими бантиками. Она даже засмеялась, когда увидела эти бантики. Но больше всего ей нравились ловкие и проворные пальцы женщины.
В сравнении с крошечными ступнями женщины ноги Эмалет казались огромными.
– До свидания, леди. И спасибо вам, – сказала Эмалет. – Вы были ко мне очень добры. И мне очень жаль, что скоро случится то, что должно случиться.
– Случится то, что должно случиться? – в недоумении повторила женщина. – О чем ты говоришь, детка? И скажи, откуда этот запах? Неужели это от тебя так пахнет? Сначала я думала, все дело в том, что ты насквозь промокла на болотах. Но теперь чувствую, что это совсем другой запах.
– Какой запах?
– Разве ты не чувствуешь? Кстати, запах очень приятный. Словно поблизости готовят что-то вкусное.
Теперь Эмалет тоже ощутила этот аромат. Возможно, именно из-за него она не могла уловить запах отца. Аромат окутывал ее подобно облаку. Эмалет подняла руку к носу. Да, вот где источник. Запах источала каждая пора ее кожи. И он был очень похож на отцовский.
– Я пока не знаю, что это такое, – сказала Эмалет. – Но потом обязательно узнаю. А сейчас я должна идти. Мне надо в Новый Орлеан. Так сказала мама. Она умоляла меня обязательно попасть в Новый Орлеан. А после того как побываю там, я должна отправиться в Шотландию. Там ждет отец. Мне нельзя ему перечить. Так что пора идти.
– Подожди минутку, детка, – попыталась остановить ее женщина. – Присядь, дождись возвращения Джерома. Он ведь отправился на поиски твоей мамы.
Повернувшись в сторону леса, женщина окликнула Джерома по имени. Но ответа из темноты не последовало.
– Нет-нет, я должна идти, – возразила Эмалет.
Нагнувшись, она слегка коснулась плеча женщины и поцеловала ее в блестящий коричневый лоб. Потом провела рукой по вьющимся черным волосам, вдохнула их запах и погладила женщину по гладкой щеке. Какое милое существо.
Женщине явно нравился исходивший от Эмалет аромат.
– Погоди, детка, – повторила женщина.
Впервые Эмалет поцеловала кого-то, кроме матери, и теперь глаза ее застилали слезы. Она неотрывно смотрела на коричневую женщину с темными вьющимися волосами и большими глазами. При мысли, что та скоро умрет, Эмалет пронзила печаль. Все они скоро умрут. Такие добрые люди. Их ужасно жаль. Но земля слишком мала для всех. И людям придется уступить место другим созданиям – изящным, нежным и по-детски простодушным.
– Какая дорога ведет в Новый Орлеан? – спросила Эмалет.
Мать не разбиралась в дорогах. А отец никогда не вспоминал о Новом Орлеане.
– Честно говоря, я толком не знаю, – пожала плечами женщина. – Но кажется, тебе надо двигаться на восток. Погоди, ты же не можешь идти одна…
– Спасибо, моя дорогая, вы очень любезны, – сказала Эмалет, вспомнив любимое выражение отца. И двинулась в путь.
С каждым шагом она ощущала себя все более уверенно. Постепенно ускоряя шаг, она шла по влажной траве и вскоре оказалась на шоссе. Волосы ее блестели в свете электрических фонарей, длинные руки болтались при ходьбе.
