Лэшер полностью

Влажный воздух слегка потеплел. Проводники зажгли фонари. Земля с удивительной быстротой впитала воду, как будто вовсе и не было проливного дождя. Лишь наша одежда оставалась насквозь мокрой, а сами мы чувствовали себя совершенно разбитыми. Луна вновь засияла на небе, изливая на долину мягкий серебристый свет. Мы принялись натягивать палатки и сушить постельные принадлежности.

Всю ночь я провел без сна. Как только первые лучи солнца блеснули на небе, я отправился к проводникам.

– Мне необходимо узнать историю этого святого, – заявил я.

– Ради Бога, не произносите вслух его имя, – взмолился один из парней. – Воистину, нечистый дернул меня назвать его вчера вечером. Поверьте, я слышал про него лишь краем уха. И вряд ли кто расскажет вам его историю. Это ведь старая легенда, и некоторые считают ее пустой выдумкой. Хотя, судя по урагану, который разыгрался здесь вчера, легенда недалека от правды.

– Расскажи мне все, что знаешь, – потребовал я.

– Я же сказал, что не знаю ничего, – упрямо повторил он. – О нем я слышал только от собственной бабушки. Она всегда вспоминала его, когда желала чего-то невозможного. Это она сказала мне, что к нему следует обращаться с великой осторожностью. Ни в коем случае нельзя просить у него исполнить желание, которое не является сокровенным и заветным. Здесь, в горах, я тоже пару раз слышал его имя. О нем поется в старых песнях. Вот и все. Сам я не католик, да будет вам известно. И не обязан разбираться в католических святых. И никто из местных жителей в них не разбирается.

Второй проводник кивнул в знак согласия.

– Сам я знаю и того меньше, – сообщил он. – Раз, правда, слышал, как моя дочь ему молилась. Просила, чтобы он заставил парней обратить на нее внимание.

Я еще долго донимал проводников вопросами, но разговорить их мне не удалось. Больше они ничего мне не сообщили. Настало время как следует осмотреть развалины собора, каменный круг и замок. Дух не давал о себе знать. Я не слышал его голоса и не замечал никаких свидетельств его присутствия.

Когда мы вошли в замок, мною овладел страх.

Это место показалось мне чрезвычайно зловещим. Однако дух и на этот раз никак себя не проявил.

Мы с Мэри-Бет долго бродили по развалинам и только с наступлением сумерек вернулись в лагерь. Я постарался как следует рассмотреть все, что смог. Пол собора давно скрылся под толстым слоем земли. Что таилось ниже – неизвестно. Чьи-то гробницы? А может быть, церковные книги и документы? Или ничего?

Мне так и не удалось определить, где нашла свою смерть несчастная Сюзанна. От улиц и рыночной площади не осталось никаких следов. Найти место, где полыхал костер, не представлялось возможным. Обратиться к Лэшеру я не решился, опасаясь вызвать новую вспышку его гнева. У меня была хорошая память, и я живо помнил о том, что случилось вчера.

В Даркирке, маленьком и чистом пресвитерианском городке с белыми аккуратными домиками, мне не удалось отыскать ни одного человека, в достаточной мере сведущего в иерархии католических святых. Расспрашивая местных жителей, я немало услышал о минувших днях, каменном круге, ведьмах, шабашах, что они устраивали в долине, и злобном маленьком народе, похищающем младенцев. Но чувствовалось, что все эти старинные предания мало занимают горожан. С гораздо большим интересом они говорили о поездках по железной дороге в Эдинбург или Глазго. Они не любили ни долину, ни дремучие леса, что ее окружали. Больше всего им хотелось, чтобы в долине построили сталеплавильный завод. Чтобы для этого вырубили все леса в округе. Для них гораздо важнее было заработать на кусок хлеба с маслом.

Неделю я провел в Эдинбурге, улаживая все формальности, связанные с покупкой земли. Наконец необходимые документы оказались у меня на руках. Я стал полноправным владельцем долины и незамедлительно выписал доверенность на имя маленького профессора истории. Он, кстати, пригласил меня на замечательный обед, и мы отметили мое благополучное возращение из горной экспедиции жареной уткой и бутылкой кларета.

Неутомимая Мэри-Бет вновь отправилась в город на поиски приключений и вновь взяла с собой Лэшера. С той ужасной грозовой ночи мы с ним не обменялись ни единым словом. Голос его более не касался моего слуха и не звучал в моем сознании. Я тоже платил ему молчанием. Однако с Мэри-Бет он разговаривал по-прежнему и постоянно находился рядом с ней. Я ничего не рассказал ей о том, что мне довелось узнать, а она не сочла нужным о чем-либо спрашивать.

Откровенно говоря, я боялся даже произносить имя Эшлера. Да, признаюсь, моей душой владел страх. Жуткие картины разбушевавшейся стихии по-прежнему стояли у меня перед глазами. С потрясающей ясностью я видел испуганные лица проводников и исполненный жгучего любопытства взгляд Мэри-Бет, устремленный в темное небо, с которого лились потоки дождя. Причины всепоглощающего страха оставались непонятными мне самому. Ведь пока что победа осталась за мной, в этом не было сомнений. И теперь я знал его настоящее имя. Но был ли я готов рискнуть собственной жизнью, вступив с ним в сражение?