Она повернулась, открыла дверь и вышла из дома. Стараясь не хлопнуть дверью, она осторожно придержала ее для женщины. Древесные лягушки квакали на разные голоса, громко стрекотали сверчки. Воздух был полон загадочных звуков, и никто, даже отец, не знал, кто их производит. В темноте что-то шуршало и скрипело. Там, под сенью деревьев, шла напряженная ночная жизнь. Фонарь перед домом отбрасывал круг яркого света, и в этом круге роились крошечные насекомые. Эмалет взмахнула рукой, пытаясь их разогнать. На мгновение мошкара разлетелась, а потом вновь собралась в плотное темное облако.
Эмалет снова посмотрела на звезды. Она знала, что навсегда запомнит их расположение на небе – черном на одном конце и темно-синем на другом. Знала, что навсегда запомнит луну. Восхитительную сияющую луну. «Отец, наконец-то я вижу все это», – мысленно произнесла она. Да, но ей необходимо добраться до Нового Орлеана. А потом до Доннелейта. Необходимо выполнить свое предназначение и узнать, как будут выглядеть звезды тогда.
Женщина взяла Эмалет за руку, бросила на нее взгляд и тут же выпустила.
– Какая мягкая у тебя ладошка! – удивленно воскликнула она. – Мягкая и розовая, точно у новорожденного младенца.
«Никому не говори, что ты только что родилась, – предупреждал Эмалет отец. – А еще не говори людям, что все они скоро умрут. Относись к ним снисходительно. Ведь им так мало осталось».
– Спасибо вам, – сказала Эмалет. – Но мне надо идти. Мне надо попасть в Новый Орлеан. Или в Шотландию. Вы не знаете дорогу туда?
– Ну, попасть в Новый Орлеан не слишком сложно, – ответила женщина. – А вот где находится Шотландия, я понятия не имею. Но босиком ты далеко не уйдешь. Подожди, я принесу тебе ботинки Бабби. Да, пожалуй, только ботинки Бабби и будут тебе впору.
Эмалет взглянула вдаль, на темный лес. Она видела, как сумрак сгущается над мостом. В том, что ей следует терять время, ожидая, пока женщина принесет ботинки, она была не слишком уверена.
«Они рождаются почти без всяких знаний, – рассказывал ей отец про людей. – Да и то, что знают, забывают вскоре после рождения. Они больше не умеют различать запахи. Инстинкт не подсказывает им, какая пища съедобна, а какая – нет. Поэтому они легко могут отравиться. В отличие от тебя они не способны слышать звуки – они глухи к музыке мира. Они не похожи на нас и представляют собой всего лишь материал – разрозненные осколки, из которых мы будем строить. Таков их удел. Поэтому будь к ним милосердна и снисходительна».
Где сейчас отец? Если отец видел звезды над Доннелейтом, значит, она, Эмалет, должна знать, как эти звезды выглядят. Напрасно Эмалет втягивала в себя ароматный ночной воздух, она не улавливала даже намека на запах отца. Рядом с матерью его больше не было.
Тут вернулась женщина и протянула Эмалет потрепанные ботинки. Эмалет стоило немалых усилий засунуть в жесткую обувь свои длинные нежные ступни. Пальцы оказались стиснутыми, грубая ткань царапала чувствительную кожу. Но Эмалет понимала, что придется терпеть. Без обуви ей не обойтись. Отец всегда носил обувь. И мать тоже. Пока Эмалет расхаживала босиком, она успела порезать ступню об острый камень. Женщина туго зашнуровала ботинки, и Эмалет стало удобнее. Ей понравилось, что женщина завязала шнурки маленькими бантиками. Она даже засмеялась, когда увидела эти бантики. Но больше всего ей нравились ловкие и проворные пальцы женщины.
В сравнении с крошечными ступнями женщины ноги Эмалет казались огромными.
– Досвидания, леди. И спасибо вам, – сказала Эмалет. – Вы были ко мне очень добры. И мне очень жаль, что скоро случится то, что должно случиться.
– Случится то, что должно случиться? – в недоумении повторила женщина. – О чем ты говоришь, детка? И скажи, откуда этот запах? Неужели это от тебя так пахнет? Сначала я думала, все дело в том, что ты насквозь промокла на болотах. Но теперь чувствую, что это совсем другой запах.
– Какой запах?
– Разве ты не чувствуешь? Кстати, запах очень приятный. Словно поблизости готовят что-то вкусное.
Теперь Эмалет тоже ощутила этот аромат. Возможно, именно из-за него она не могла уловить запах отца. Аромат окутывал ее подобно облаку. Эмалет подняла руку к носу. Да, вот где источник. Запах источала каждая пора ее кожи. И он был очень похож на отцовский.
– Я пока не знаю, что это такое, – сказала Эмалет. – Но потом обязательно узнаю. А сейчас я должна идти. Мне надо в Новый Орлеан. Так сказала мама. Она умоляла меня обязательно попасть в Новый Орлеан. А после того как побываю там, я должна отправиться в Шотландию. Там ждет отец. Мне нельзя ему перечить. Так что пора идти.
– Подожди минутку, детка, – попыталась остановить ее женщина. – Присядь, дождись возвращения Джерома. Он ведь отправился на поиски твоей мамы.
Повернувшись в сторону леса, женщина окликнула Джерома по имени. Но ответа из темноты не последовало.
– Нет-нет, я должна идти, – возразила Эмалет.
