Будущее. Катя летит вместе с мужем на планету Астерион работать в заповеднике лесничим, чтобы оставаться рядом с ним. Но быть рядом и быть вместе — это не одно и то же. Ведь между супругами уже давно выросла стена непонимания и взаимных обид. Можно ли вокресить любовь, от которой почти ничего не осталось, и стоит ли это делать?
— Нас засекли! — прохрипел парень в зеленом балахоне, вскидывая самопальную кислотную винтовку.
— Лешие! — раздался крик из-за кустов.
Несколько человек, ковырявшихся над огромной тушей только что убитой белошейки, рванули наутек.
— Ку-ку! — угрожающая фигура Севы выросла как из-под земли. Вспыхнул тонкий луч бластера, и верзила с винтовкой плашмя повалился в траву. Браконьеры дернулись в другую сторону, но их уже окружили.
— Всем лечь на живот и не двигаться. Одно движение — и мы открываем огонь. Именем закона земли Астерион вы обвиняетесь в браконьерстве…
Старший зачитывал права монотонно и холодно, пока Катя надевала на них ошейники.
— Готово, командор, — сказала она и передала пульт старшему, как бы случайно чуть касаясь его руки.
Руки у командора были бронзовыми, с рельефно проступающими жилами, как ветви у столетнего камнедуба.
И сильными…
— Выключаем кино.
Щелкнул тугой рычажок, и все четверо пленников потеряли сознание.
Девушка подошла к окровавленной белошейке.
— Отрезали голову струей кислоты, сволочи. И шкуру начали снимать.
— Чего ты хочешь — она стоит на черном рынке больше, чем ты за год зарабатываешь, — пожал плечами Себастьян, рассматривая кислотное ружье. — Отличная конструкция, кстати. Надежней лицензионного. Может, оставим, а, командор? Все равно ведь…
— Может, тогда еще и ящерицу обдерем заодно? Не пропадать же добру, — рявкнул тот, и Сева предпочел заткнуться. — Гвиера, как слышно? Протокол составлен?
Гвиера, зоолог, зоопсихолог и по совместительству секретарь поста не только отлично все слышала, но и видела благодаря крошечным камерам в полевой амуниции лесничих.
— Позвольте заметить: по ряду внешних признаков эта самка — молодая мать, — прозвучало в динамиках, — а так как белошейки — вид вымирающий, я вынуждена напомнить вам о необходимости поиска детеныша…
— О черт, — пробормотал молодой великан, и, сделав невинное лицо, как бы между делом двинулся по направлению к машине. Грозный оклик начальника его догнал.
— Себастьян!
— Шеф, ну почему снова я? — запротестовал Сева. — Мне вчерашней крылатки хватило — три часа на карачках по кустам, ноги до сих пор болят!
— Вот и разомнешь.
— Может, Бакая вызовем? Хватит ему больным прикидываться. Подумаешь, диарея, ему же не во дворце, а в поле работать!
— Нечего было астерионца учить димедролом водку закусывать, — вполголоса заметила Катя, и в ее темно-янтарных глазах затанцевали чертята, — теперь сам следопытом поработай.
И в этот момент раздался глухой утробный рев.
Он выпрыгнул стремительно, будто огромная черная тень пронеслась над кустами. Одно мгновение — и для Кати все вокруг перестало существовать. Все, кроме черно-серой клыкастой морды напротив и пары зеленых глаз, горящих яростью. Она замерла, позабыв обо всем на свете, словно перед ней возник сам дьявол…
Через мгновение девушка уже отплевывала дорожную жижу, а рядом, еще чуть посвистывая, лежал застывший в странной позе огромный павиан-горгулия. Вокруг него тончайшей паутиной поблескивала парализующая сеть.
Старший схватил Катю за плечи и рывком поставил на ноги.
— Ты цела? Руки-ноги? Он не ранил тебя?
— Нет, не успел…
Звонкая пощечина шлепнула по ее грязной щеке.
— Головой думать надо! Зверь на тебя летит, а ты стоишь как мишень, только глазами хлопаешь! Мне твой труп не нужен! — рявкнул командор и направился к павиану, обтирая ладонь о брюки.
Себастьян сунул девушке в руку носовой платок и пошел за начальником.
Размеры и параметры животного впечатляли. Широченная мускулистая грудь, отлично развитые передние конечности, и похожая на отвратительную маску морда с торчащими наружу белоснежными клыками.
— Я эту страхолюдину раньше только в перечне видел. Живьем — впервые, — признался Сева. — А вы, Николай Владимирович?
— Я тоже, — ответил Якушев, склоняясь над пленником. Павиан был страшен и великолепен одновременно.
— Уникальный представитель уникального вида! — воскликнула Гвиера в динамиках. — Музей редких животных нам выдаст премию, потому что они как раз искали жениха для своей самочки-горгулии!
— Вот это правильно! Самкам — самцов, лесникам — деньгов, и да воцарится золотой век! — выдал Сева.
— Давай-ка помоги мне загрузить улов и вперед на поиски! — прервал его командор.
— Но Николай Владимирович…
— Отставить разговоры, ты не на свидании, а на работе. Гвиера, вызывай инспекторов для передачи преступников.
— Уже вызвала.
— Тогда отбой.
— Одну минутку. Считаю необходимым предупредить, что вас ожидает комиссия с Земли.
Якушев тяжело вздохнул, стараясь сохранить равновесие.
— Что им надо?
— Они не сказали.
— Понятно…
Когда машина тронулась в путь, Катя слабо улыбнулась:
— По крайней мере, я теперь знаю, что тебе не все равно.
— Дура. Полтора года войны, два года здесь — и никакого проку. Любая бестолочь уже научилась бы стрелять на рефлексе! Еще один прокол — и уволю к чертовой матери, мне не нужен член команды, неспособный не то чтобы чью-то спину прикрыть, а даже о себе позаботиться!
Она помрачнела.
