При загадочных обстоятельствах у Ярославы пропадают родители. Отчаявшись, она решает уехать учиться как можно дальше от дома, ни разу не навестив своих родных, за прошедшие четыре года. Но внезапно ей сообщают, что любимый дедушка находится при смерти.Ярославе предстоит вернуться в свой глухой таёжный посёлок, и снова встретиться с демонами прошлого.Открывшиеся тайны, хранимые её семьёй, станут началом совершенно новой истории.Ветхие сказки окажутся совсем не выдумкой, а людская молва о нечисти начнёт оживать прямо на глазах. Девушка и не заметит, как окажется в центре этих событий, являясь важным элементом надвигающегося зла.
Дождь за окном автобуса разошёлся на полную.
Обычная осень в здешних местах. Совсем как тогда. Будто ничего и не изменилось вовсе. Словно я возвращаюсь спустя лишь неделю, и мне всё также шестнадцать.
Чувствую лёгкий озноб. И это скорее от нервов, а не от холода. Я знала, что вернуться придётся, рано или поздно.
Но я хотела поздно, не сейчас.
Четыре года промелькнули мимо меня, сродни картинкам за этим мокрым окном, сменяющих друг друга на бешеной скорости.
Куда так гнать. Дорога скользкая, справа вообще пропасть.
Высокие обрывистые перевалы с поредевшими верхушками выглядят настолько привычно, что следующие, ещё не показавшиеся гребни, дорисовываются в голове автоматически, точь-в-точь совпадая с открывающимся рельефом.
Я начала забывать, как здесь красиво.
Даже бесконечный дождь не мешает пробиться всем краскам наружу. Некрутой горный серпантин со всех сторон окружён красно-жёлтой порослью, и обсыпан коврами из листьев таких же оттенков.
Правда, стоит заглянуть глубже, и цвета становятся не радостные, а скорее пугающие. Та самая, сине-зелёная непроходимая тайга, собранная из раскидистых многоэтажных елей. Именно в таких местах должна жить нечистая сила, как мне казалось в детстве. Именно туда забирали маленьких девочек из разных сказок, за капризы и непослушание. И именно там, где-то среди заросших троп, стоит та самая изба на куриных ногах, терпеливо ждущая своего заблудшего охотника.
Когда-то, меня всё это до чёртиков пугало.
Поворачиваясь к окну, вижу мрачное небо. Оно будто бы у меня на плечах. Ощущаю себя титаном с огромным грузом, который всё глубже вдавливает меня в жёсткую обивку узкого сидения.
Ещё три часа, и я буду на месте.
Капли на стекле. Резкий поворот. Прыжок автобуса вверх, от какой-то, попавшей под колёса ухабины. Всё это слышится сквозь сон.
Чувствую, как выпадает один наушник. Музыка раздаётся далеко, в глубокой темноте отключившегося подсознания…
Три часа…
***
– Эй, – совсем не церемонясь, кто-то толкает меня в левое плечо. – Приехали, аллё…
Тут же подрываюсь, уставившись на растрёпанного, как и я сама, мальчишку.
– Д-да, спасибо, – продираю заспанные глаза, и, наконец, вижу, что я на месте.
Большие синие буквы на крошечном здании вокзала, гордо приветствуют каждого, заехавшего в эти края гостя.
«Верхние ключи».
Не знаю, есть ли где-нибудь ключи нижние, но название нашего посёлка мне всегда нравилось. Сами мы – ключьевцы, а среди своих, и вовсе, – ключники. Так себя и называем.
На улице прохладно. Сильнее затягиваю объёмный шарф, чтобы не простудиться.
– Год назад твои волосы были длиннее, – оборачиваюсь на знакомый голос.
Спустя секунду, Таня тепло расплывается в своей привычной, немного язвительной улыбке.
– Привет, – сжимаю любимую тётушку в крепкую охапку.
Да, я скучала. Несмотря на то, что она единственная из здешних, с кем я пару раз в год виделась по-настоящему.
– Ты как-то изменилась, – она отрывается, разглядывая меня по-матерински, хотя старше всего на четырнадцать лет.
– Немного подравняла кончики, – перебираю пальцами тёмно-коричневую прядь. – Мне не идёт?
Таня заливается смехом.
– Идёт, – она снова меня пристально осматривает, глубоко вздыхая. – Очень красиво, почти всё также, только лучше…
Знаю, что нужно спросить, но боюсь услышать ответ.
Таня будто предчувствует мой вопрос.
– Он в реанимации. К нему пока не пускают.
– Все же инсульт?
Она утвердительно кивает.
Я часто разговаривала с дедом по видеосвязи, он называл это чудом, да и вообще, как многие в его возрасте, был от такой техники на расстоянии пропасти. Если не бесконечности.
