Пока командир отдавал распоряжения своим подчинённым, я произвёл необходимую процедуру с двумя тяжелоранеными бойцами. Вокруг них скрутились в плотные жгуты таинственные силовые поля не менее загадочного астрала, после чего оба тела погрузились в подобие анабиоза, теперь ребята не отдадут Богу раньше времени свои грешные души. Именно так недавно я поступил со своим материальным телом в пещере, удалённой отсюда за многие тысячи километров. Когда доктор начнёт оказывать раненым парням необходимую помощь, тогда и верну их в реальность, а пока пусть побудут в небытие, то есть в состоянии, непонятном ни мне, ни, тем более, им.
- Серёга, мы с Шаманом и Ковбоем следили за твоим судебным процессом и даже хотели выкрасть тебя из больницы, - мысленно сообщил мой бывший командир, - но командование каким-то образом разнюхало наши планы и от греха подальше отправили нас за тридевять земель, к латиносам. Там как раз дело наклёвывалось, но наша группа так и не пригодилась, видимо, на самом верху поменялись планы, и в итоге всем дали команду «отбой», а когда мы вернулись, было уже поздно - тебя отправили по этапу. Пытались узнать место назначения, но всё тщетно, как будто специально засекретили от нас. С потугами через нужных людей всё-таки разузнали, куда тебя определили, но было уже поздно - как нам поведали, тебя застрелили во время бунта, тобою и организованного. Но, перед этим, говорят, ты там сорок зеков положил и несколько охранников, а вдобавок ещё и твой труп куда-то исчез. В общем, загадка на загадке. Кстати, в результате всех этих непоняток и разборок я, Шаман и Ковбой подали рапорта на увольнение, сам знаешь, выслуги у нас хватает. Парни уже на гражданке, а у меня это была последняя боевая операция. И чуть не остался здесь со всей группой! Вот такие, брат Сергей, дела. А теперь ты рассказывай, что всё это значит?
- Как обычно, все мои подвиги преувеличены, - ухмыльнулся я, - количество двухсотых зеков ваш информатор удвоил, охранника я всего лишь одного отправил к праотцам, хотя их там целое змеиное кубло во главе с начальником тюрьмы – всех нужно выжигать калёным железом. Впрочем, это уже не моё дело. А теперь запоминай! Вы попали в засаду, но прорвались с боем из окружения, все ранены, но живы. Вот это и внуши своим парням. Пусть все в одну дуду свистят, а иначе, сам понимаешь, спокойно вам жить не дадут. Ты ведь не будешь рассказывать, что это бывший майор спецназа снайпер с позывным «Леший», а ныне усопший зек Сергей Николаевич Лешанов вытащил всю группу из окружения и доставил в точку эвакуации?
- Да уж, ты прав, если такое рассказать, то потом затаскают по разным кабинетам, да и в психушку запросто могут определить от греха подальше! – также ментально ответил подполковник Лазарев, заканчивая перевязывать сквозную рану на ноге. – Вон уже вертушки приближаются. Сейчас постараюсь объяснить парням всю нашу диспозицию. Кстати, по поводу событий в твоей бывшей тюрьме. Как сообщил наш осведомитель, начальника этого заведения после разбора полётов отправили на пенсию, а двух его замов понизили в должности и определили в другие исправительные учреждения.
- Из твоих мыслей, дружище, я знаю уже и об этом. Ладно, поговорим ещё, а сейчас действуй! А я попробую тебе помочь, думаю, что у меня получится внушить всем бойцам правильную версию событий.
- Серёга, а ты и мысли можешь читать? – поинтересовался мой бывший командир.
- Сейчас Леший много чего может! – весело ответил я, наведя ещё больше туману. – Но ты не отвлекайся, вертушки уже на подлёте.
- Понял тебя, брат! – принял к сведению мои слова Артём, затем громко обратился к своим подчинённым. – Парни, всем внимательно слушать меня! Запомните, никакого волшебного спасения не было! Да, мы попали в засаду, но прорвались с боем из окружения, все ранены, но живы, и это главное! Если хоть один из вас трепанёт что-то о загадочном перемещении с места жестокого боя в точку эвакуации, то все остальные отгребут проблем выше крыши. Затаскают нас по разным инстанциям, а то и в психушку можно загреметь. В общем, я всё сказал, а вам советую пообщаться на эту тему и дать друг другу клятву, не выносить на всеобщее обозрение то, что с нами сейчас произошло. Самое главное - мы все живы!
Все офицеры получили ранения той или иной степени тяжести, каждый сделал себе обезболивающий укол, но я знал по себе, что это лишь частично облегчает страдания. Так вот, несмотря на боль, терзающую натянутые до предела нервы, все воины горячо поддержали слова своего командира и дружно под грохот лопастей приземляющихся вертолётов поклялись друг другу, что никогда не вспомнят о мистике, благодаря которой все они были спасены от неминуемой гибели. А для меня, как будто снова замерло время, стало тихо, все окружающие меня бойцы замедлили движения, и я постарался сделать соответствующее внушение каждому из них. Теперь я был уверен, что никто из этих офицеров даже под гипнозом не расскажет об этом, то ли сказочном, то ли фантастическом спасении всей группы.
