— Чего тебе? — сказал местный столяр, в опилках и стружкой в волосах.
— Принес тебе бревна, куда положить?
— А, сюда клади, ты за досками?
— Ага.
— Я их только приготовил, на заднем дворе лежат, забирай.
Доски тоже не поместились в инвентарь, поэтому я отнес их сразу к рыбаку, который был очень доволен, но еще нужны были гвозди.
Я знал, что кузница — это не только место, где происходит волшебство превращения металла в готовые изделия, но и пространство, пронизанное атмосферой тяжелого труда и творческой энергии.
Внутри кузницы должен царить полумрак, который рассеивается лишь красным светом от раскаленного горна. Мастера работают в тени, их руки — это орудия труда, покрытые копотью и мелкими травмами, которые рассказывают о неизмеримых часах, проведенных за молотом.
Стены кузницы увешаны инструментами: кувалдами, клещами — каждая деталь здесь имеет свое предназначение. Звуки, раздающиеся из мастерской, словно симфония: дуновение горячего воздуха, гул удара по металлу, потрескивание в огне.
На полках можно увидеть изделия, которые ждут своего часа — от простых гвоздей до изысканных украшений. Каждый из изделий несет в себе частичку души мастера, его терпения и старательности.
Кузница — это место, где традиции передаются из поколения в поколение, где каждый удар молота — это продолжение истории, а каждое изделие становится частью культуры и наследия. Здесь холодный металл обретает жизнь, превращаясь в вещи, способные восхищать и служить людям. Такой была и эта кузница.
Я отдал несколько вязанок хвороста, за это мне отсыпали в пергаментный пакет гвоздей.
— Кстати, а что у тебя за нож на поясе висит? — спросил меня старший молотобоец Мадгар.
— Этот, — достал я свой ржавый засапожный нож, — со слов моего приемного отца, он был со мной, когда меня нашли в завернутую волчью шкуру, мне тогда было несколько лет от роду. Родителей я своих не знаю. — рассказал я по памяти то, что прочитал в описании своего рождения.
— Понятно, его можно починить, заменить рукоять, почистить от ржавчины, заточить. Если есть время и несколько марок, могу сделать.
— Хорошо, я как раз успею отнести это, — показывая на пакет с гвоздями, сказал я, — рыбаку.
Отдал нож и деньги, за снаряжением нужно следить, вдруг действительно станет лучше. Все равно я его использую только для снятия чешую и кожи.
— Благодарю тебя Леший, ты спас меня и мою семью от голодной смерти.
— Ага.
— Вот деньги. — протянул рыбак мне пригоршню медных копеек.
— Оставь себе, у тебя вон семья и дети, — великодушно сказал я.
— Вот спасибо, на эти деньги семья продержится до моего первого улова, — он взял мои руки и начал их яростно трясти, — я научу тебя одному секрету, который достался мне от отца.
— Какому?
— Снасть для ловли рыбы и крабов, которую можно сделать из подручных материалов. — он передал мне клочок затертого пергамента. — Благодаря этому секрету моя семья до сих пор жива.
Иконка инвентаря вспыхнула, призывая взглянуть на добычу. Рука потянулась к новому предмету, и вот уже в ладони шуршит пергамент.
Хочу!
Прекрасно. Что у меня есть в наличии? Хворост и обрывки сетей, активные яркие иконки, а вот ниток нет, они в рецепте были помечены серым цветом, но это не проблема, я знаю, где их купить!
Сбегал быстро на центральную площадь, где росло огромное дерево. Там же сидел торговец за прилавком.
— Здравствуйте, есть у вас суровые нитки?
— Есть, по пять копеек за моток.
— Держите. — быстро передал деньги.
Конечно, хочу, не просто так же я собирал это барахло. Первый раз мне понадобилась мана.
