Меня отправили в соседний кабинет, где обитал полурослик-гном, обучивший меня азам горного дела, или шахтёрства, как его ещё называли игроки. В качестве инструмента мне выдали кирку «обычного» белого качества. Один пункт я выполнил — профессию выучил, кирку бесплатно получил.
Выйдя из избушки, я повернул направо и присоединился к остальным рабочим, ожидавшим благословения эльфийки. Юная представительница ушастой расы мелодичным голосом произнесла заклинание и совершила несколько пассов руками. В тот же миг на меня наложили усиливающие баффы.
Бафф представлял собой лёгкую, едва ощутимую ауру, окутывающую моё тело. Она словно наполняла меня энергией, делая сильнее и выносливее. Вес груза, который я мог поднять, увеличился в несколько раз, а ноги стали двигаться быстрее и легче. Казалось, что я парю над землёй.
Мой лимит переносимого веса увеличился ровно в три раза, а скорость передвижения возросла на двадцать пять процентов. Действовали они ровно двадцать минут. После того как баффы спадут, нужно вернуться и обновить их.
В «Монолите» всё было серьёзно! Наша задача до безобразия проста: принеси, подай, отойди, нахер, не мешай.
Работа на карьере была организована чётко и слаженно. Взрывная команда состояла из опытных подрывников, умеющих обращаться со взрывчаткой. Они устанавливали заряды в новые пласты и проводили подрыв, обрушивая на землю тонны камня и земли. За ними следовала группа зачистки, вооружённая мечами, топорами и луками. Их задача — уничтожить монстров, вылезавших из-под земли после взрыва. И только после них в дело вступали мы, простые шахтёры, вооружённые кирками и тележками. Если, не дай бог, рядом со мной реснулся моб, я спокойно, без лишних телодвижений, подавал сигнал. Каждому выдавалось некое подобие ракетницы. Он выстреливал из неё в воздух, и в течение нескольких секунд монстра уничтожали.
После того как всё каменное крошево было удалено, можно было приступать к колупанию кучек с рудой. Их здесь было предостаточно. В основном попадалась медная руда, хотя иногда встречалась оловянная и свинцовая. Месторождения руды были «обычные», изредка «необычного» качества, концентрированные, но иногда попадались «редкие», или богатые, руды, с которых можно было получить до десяти руды за одну копку.
Мы все сгрудились возле портала, ожидая отмашки человека, который запускал нас в ту часть карьера, где велась выработка.
— Погнали, у вас всего двадцать две минуты! — скомандовал он нам, словно отпуская на свидание с неизбежностью.
Пройдя сквозь мыльную плёнку портала, я оказался на ступеньке, круто уходящей вниз. Вдали раскинулся карьер, который когда-то был живописной долиной с речкой, а теперь, в результате мощного взрыва, превратился в мрачное и зловещее пространство. Повсюду громоздились обломки — массивные каменные груды, ярко-рыжие и серые сланцы, рассыпанные в беспорядке, словно исковерканные судьбы, разбросанные по этому покинутому месту.
Карьер зиял глубокой раной на теле земли. Стены его, слоистые и неровные, обнажали геологическую историю этого мира, рассказывая о миллионах лет, проведённых в тишине и мраке. Повсюду виднелись следы взрывов: чёрные от копоти камни, обгоревшие деревья, искривлённые металлические конструкции. Воздух был пропитан пылью, дымом и запахом серы, раздражая горло и забивая лёгкие. Сквозь эту завесу пробивались лучи солнца, создавая причудливые тени и подчёркивая масштабы разрушения.
Солнце, пробиваясь сквозь облака пыли, освещало кучи отвала, возвышавшиеся, как могучие монументы старинным богам камня. В очередной раз я поблагодарил себя за то, что выбрал эту расовую способность. Мелкое крошево искрилось в лучах солнца, создавая впечатление, что каждый кусок камня хранит свои секреты, ожидания и мечты. С каждым шагом раздавался хруст под ногами, словно сама земля шептала о пережитых страданиях.
Передо мной простирался широкий склон, усыпанный крупными валунами, которые мне предстояло собрать и отнести к подъёмнику. Эти камни, исполинские и тяжёлые, выглядели почти живыми, будто сопротивлялись моим усилиям, холодные на ощупь, с чередованием гладких и шероховатых поверхностей. Присмотревшись к одному, я решил, что должен его осилить. Подошёл к нему ближе, обхватил своими руками и оторвал от земли. Выносливость тут же начала уменьшаться, толчками уходя в жёлтую зону.
Я ощущал вес камня, и казалось, что каждый подъём требует не только физической силы, но и внутренней решимости, придавая весомость каждому моему движению. До площадки, где стоял подъёмный механизм, оставалось метров семьдесят.
