Какое-то время Татьяна сидела прямо на полу в полном оцепенении, потом вскочила и впробеги кинулась к Анемподисту. Тот молча выслушал соседку, снабжавшую его молоком и творогом, укорил за доверчивость и пошёл к председателю. А вскоре уже ехал в Костому на председательских санках с запряженной в них самой резвой лошадью. Как Леший и полагал, табор сделал привал в Троицком. Хоть уже вечерело, на ночлег цыгане в этой центральной усадьбе останавливаться не собирались. Нераспряженные лошади были привязаны к устроенной возле магазина коновязи. Мужики оказались в магазине, где нещадно дымили «Беломором» и на своём языке вели громкие разговоры. Бабы с ребятишками окучивали доверчивых жителей близлежащих домов.
Зайдя в магазин, Анемподист без труда по возрасту, густой бороде и богатому полушубку определил описанного Татьяной цыгана, который гостевал у неё. Похоже, он был у табора за барона.
– Дело есть. Пойдём поговорим.
– А что, тут нельзя? – прищурился тот. – У меня от своих секретов нету.
– Зато у меня есть.
Леший повернулся и вышел за дверь. За ним, вальяжно ступая, чинно выплыл барон.
– Ну, что там у тебя?
– Деньги верни, – не мигающим взглядом смотря прямо в чёрные глаза цыгана твёрдо сказал Анемподист.
– Ты чо, старик? Какие деньги? Перепил што ли?
– Я сказал, деньги верни, – твёрдо повторил Леший. – Те, что на Кьянде у Татьяны выманили. За проданную нетель.
– Да я тебя, старый хрен, – закричал барон, выдернул из-за голенища валенка плётку, но пока замахивался, Леший успел выхватить из саней прикрытое тулупом ружьё, сунул конец ствола под середину кнута, плеть со свистом хлестнула по лицу самого цыгана, и ещё не успел тот сморщиться от боли, как Леший ловко изо всех сил ткнул его прикладом в живот.
Цыган что-то закричал, из магазина начали было выбегать остальные, но Леший грозно приказал:
– Назад, твари! Кто ишшо шаг сделает, пулю получит. – И выстрелил в воздух.
Сбивая друг друга с ног, цыгане кинулись назад за спасительную дверь, бросился было туда же и барон, но его остановил властный голос:
– Стоять, барон! С тобой разговор не кончен. Или ты Татьянины деньги возвертаешь, или я счас ваших лошадей стрелять стану.
Для подтверждения свой угрозы Леший отвернул в сторону полушубок, демонстрируя собеседнику полный патронташ. – Я по три раза повторять не привык.
– Да нету у меня денег! – Испуганно заговорил враз сникший барон. Его спесь будто сняло рукой, и голос сразу стал заискивающим. – У бабы они у моей, добрый человек, у бабы. А она где-то с ребятишками по деревне ходит.
– Ты мне сказки не сказывай! Я ваши порядки знаю. Где это видано, чтобы цыганка деньгами распоряжалась?
Леший левой рукой достал патрон, в один миг перезарядил ружьё, снова направил двустволку на цыгана, взвёл курок.
– Сколько тебе надо, добрый человек? – заискивающе заговорил тот, улыбаясь золотыми зубами.
– Все, которые у Татьяны выманили. И всё, что у наших баб наворовали, в сани перекладывай.
– Цыган испуганно полез рукой за ворот рубахи, достал свёрток с деньгами, протянул Лешему.
– В санки клади. И наворованное туда же складывай.
Барон положил свёрток на край тулупа, суетливо пошёл к подводам, начал доставать то, что выманили у кьяндских доверчивых баб говорливые цыганки, и то, что держали в сенях или крыльце домов не привыкшие к воровству жители. Когда в руках барона оказался топор, Анемподист легко узнал точёное топорище, какие любовно мастерил Степан, но поднял ружьё:
– Ты это, не балуй. Враз пулю промеж глаз всажу и скажу, что зашшишшалси.
Барон осторожно положил топор рядом с другими вещами, что экспроприированы были его соплеменниками на Кьянде, и отошёл в сторону.
– А типерича иди в магАзин, шганы сибе новые купи. А то в энти, похоже, навалил со страху, – махнул ружьём Леший.
Как только за цыганом закрылась дверь магазина, Анемподист достал из-за голенища свой острый как бритва нож с рукояткой из лосиного рога, прошёл вдоль коновязи и, боясь погони разъярённых цыган, в которой перевес был бы не на его стороне, перерезал на всех хомутах супонь.
На Пушной горе Анемподист свернул не влево, в сторону Кьянды, а вправо, заехал к знакомым, чтобы дать отдых лошади и проверить, не устроили ли за ним погоню.
Через час он ехал домой, улыбаясь тому, как испугался цыганский барон его выстрела в воздух. Леший знал, что теперь табор долго не покажется в их краях, откуда пришлось вертаться без богатой добычи.
