– Ой, это вам Гробышкин напел? Знаю, он верит в эту чушь. Нет, харизмат, вполне живое существо, из плоти и… не совсем обычной, но крови. Вот смотрите, – он направился к входу в камеру.
Харизмат лежал без движения.
– Присмотритесь, – тяжело дыша в респиратор, указал Васперовский. Он провёл скальпелем по синей вене, из неё разлился ярко-синий свет, стек густой жижицей и тут же обратился в облачный луч.
– Осторожно, не прикасайтесь к нему, неизвестно какая может быть реакция. Мои ребята работают с субстанцией только в герметичных скафандрах, – отстранил склонившуюся над лучом Катерину. – Мы провели пробы. Это не просто кровь. Это источник его силы и жизненной энергии, выкачать всю, и останется лишь оболочка.
– Вы хотите сказать, что после, «это», можно использовать?
– Да, – кивнул профессор.
– Совет не даст разрешения проводить опыты над живыми.
– Потому я и прошу создать прототип. Вы создадите, и мы поселим нашу харизматическую личность в того, кого напичкаем нашими законами, пониманиями и мировоззрениями. Он будет думать, как мы, будет …
– Он будет человеком.
– Да, со сверхспособностями.
– Мне не нравится ваша идея, Джим. Но в таком виде, в своём теле и сознании, он опасен. Выжимайте из него, как вы это называете – кровь, субстанцию? А тело отдавайте нам, мы создадим прототип, и пробуйте.
В тот же день пришло разрешение совета.
Катерина стояла напротив камеры харизмата и смотрела в синие глаза, когда он последний раз улыбнулся сквозь толстое стекло.
Позже его тело отдали, и она увезла его в офис внешне галактического института.
В НИИ Дивное осталась харизма – то, что Васперовский Джим Откар по недоразумению принял за кровь, жизнесоставляющую харизмата.
Первый тревожный звонок поступил вечером двадцатого сентября. Васнецовский был разбужен среди ночи. На ходу натягивая белый халат, он прошёл в кабинет, где в полнейшей изоляции хранилась харизма. Её не было.
Зато на полу, стеная, корчилась старшая лаборантка Елена, которая должна была в ночную смену проверить состояние харизмы и взять плаценту на анализ.
Была поднята деревенская полиция и местный самоуправ, харизма находилась в здании. Васперовский кричал на всё НИИ, что найдёт того, кто сорвал ценный эксперимент, тут же было сообщено в совет и в Дивное выслали лучших ищеек.
Вечером, после бесцельных поисков, уставший и злой Васперовский направился в свой кабинет. Хорошо хоть проб харизмы у них осталось предостаточно. Но сам цельный экземпляр! Кому он нужен? Что с ним делать?
В эту секунду прозвучал второй звонок. Профессор, не успевший даже присесть, выбежал из кабинета. К нему на встречу нёсся старший помощник Калистратов.
– Елена! – выкрикнул он осипшим от бега голосом и шлёпнулся на колени.
– Что? – чувствуя стремительно приближающуюся беду, спросил профессор и побледнел. В самом конце коридора шла старшая лаборантка, следом за ней, смотря на докторов наук ледово-синими глазами, двигались три ассистента и младший инженер. Калистратов взвизгнул, вскочил и бросился к лифту. Джим Откар бросился следом.
Выбежав из здания, Васнеровский остановился. В паре шагов от него расплывался облаком синий свет, из которого на профессора смотрели яркие глаза харизмата. Но теперь это уже была не синяя лужица харизмы, а расплывчатый испускающий яркий синий свет зверь, с оскаленной жуткой мордой. Он минуту смотрел на профессора и устремился к лесу.
Через двадцать лет, после открытия четвертых врат, а в точности, двадцать третьего сентября тысяча девятьсот сорок пятого года Дивное исчезло с карты Яндыря. Внезапную, странную эпидемию остановить не смогли. Как и найти харизмата. То, что выкачанная из существа субстанция оказалась живой, стало открытием. Как и то, что тело, привезённое Катериной Стоговой в институт ожило через трое суток, вот только рога с копытами у него пропали, исключив доказательства астрального происхождения.
***
В комнате повисла угрюмая тишина.
– Тела, которые в институте, это те, кто заразились?
– Это те, кто уже не смог выбраться, но и становиться зомби не захотел.
– Как вы выбрались?
– Меня вывел он, – Лукишна показала на свернувшегося в облачко у её ног харизмата.
– Он живое существо.
– Я ж, говорил, – тут же вставил Кузьма, – бесовское отродье.
– Живое, может и бесовское, прямых доказательств тому нет. Не мыслящее логично, но… он не зло.
– Отчего не мыслящее? – Кондрат встал с дивана и подошёл ближе к свету. Тот заволновался.
Лукишна опустила руку и погрузила в свет. Харизмат успокоился.
– Он слышит, может что-то и понимает. Реакция на уровне эмоций и инстинктов. Да и как ему думать? Чем? Интеллект остался в теле.
– То, что вы рассказали, поразительно, – подошёл и присел рядом с Кондратом бурят. – Получается, он разделился на две части, каждая забрала нечто своё, и каждая способна существовать отдельно.
– Вот именно, что существовать. Он мучается, находясь вне тела. Они же одно целое.
– Почему он спас вас, но не спас остальных?
