Витькин челночник первое время ещё трепыхался, пытаясь удержать свой небольшой бизнес на плаву. Но закупленного товара не хватило, чтобы рассчитаться с выросшими долгами. И он, в конце концов, разорился. Так что Витька остался без своего, пусть скромного, но стабильного дохода. И к концу октября уже всерьёз начал задумываться над предложением Лысого. Тем более, что дела у того действительно шли в гору.
Но что-то в душе противилось этому бизнесу, вплотную приближенному к уголовной среде, и Витька пока держался. Перспектива и желание лёгкой прибыли ещё не могли перевесить внутреннего протеста и брезгливого пренебрежения к подобного рода деятельности. Хоть сам он под настроение мог иногда выкурить косячок-другой.
Всю осень Витька размышлял, как же ему поступить. Связываться с Лысым и его грязным бизнесом не хотелось. Но Лысый был настолько убедителен и обстоятельства складывались так, что Витька чувствовал – он ходит по самому краю и в любую минуту готов сорваться. Поэтому, когда пришла повестка из военкомата, прятаться Витька не стал, а явился по первому требованию. Да и, если честно, он хотел пойти в армию. Его волновала вся эта атмосфера. И ещё он иногда вспоминал широкоплечего мужика, встреченного им три года назад в деревне, и его слова о войне.
Свой солдатский жетон Витька всё это время так и носил на груди.
***
– Я ухожу, – сказал мальчишка ей сквозь грусть.
– Ты только жди. Я обязательно вернусь.
Ушёл совсем, не встретив первую весну.
Домой пришёл в солдатском цинковом гробу.
Гитара стонала с надрывом, звеня немного расстроенными струнами, чуть фальшивя на баррэ.
Рыдает мать и словно тень стоит отец,
Ведь он совсем, он был совсем ещё юнец.
А сколько их, не сделав в жизни первый шаг
Пришли домой в солдатских цинковых гробах.
В комнате фоном стоял гул голосов, пьяный смех и стук вилок о фарфор. В углу совершенно пьяный Владимир Иванович на повышенных тонах о чем-то спорил с соседом. В спальне играл магнитофон. Там уже танцевали.
Лёшка без устали бегал из зала – где были накрыты столы – в кухню. Помогал убирать грязную посуду, приносил новые закуски, нарезанный хлеб, бутылки с водкой и лимонадом.
Он очень гордился тем, что брат будет солдатом, и ему дадут настоящую форму и автомат. И может, Витя позволит ему примерить фуражку или даже подержаться за пистолет.
О том, что Витя уедет из дома, и они два года не увидят его, Лёшка не задумывался. Но услышав песню, остановился как вкопанный в маленьком коридорчике между кухней и комнатой, и испуганно, как-то по-новому, посмотрел на него.
Виктор сидел перед накрытым столом, в окружении приятелей. Чуть бледный. Какой-то неуловимо чужой и незнакомый. Склонив стриженную под машинку голову к гитаре, перебирал струны и выводил чуть с надрывом, хрипловатым от волнения голосом:
Он, как и ты, со своей девушкой гулял,
Дарил цветы и на гитаре ей играл.
В последний миг, когда на белый снег упал,
Он имя той девчонки кровью написал.
Лёшка не заметил, как из кухни вышла мама Рая и встала рядом. Не отрывая взгляда от сына, прижала Лёшкину голову к своей большой мягкой груди, и тихо заплакала.
Развеет ветер после боя серый дым,
Девчонка та идёт по городу с другим,
Девчонка та, что обещала «подожду»,
Растает снег, исчезнет имя на снегу.*
– Нашёл чего горланить, – громко заворчала баба Зина, разрывая грустную атмосферу, навеянную строчками песни.
По случаю ухода племянника в армию, она бросила своих «курей» на попечение соседки, и рано утром, с первой электричкой прикатила в город, притащив с собой две тяжеленные клетчатые сумки с продуктами.
Растолкав молодёжь, баба Зина поставила на стол большую эмалированную чашку с салатом «Оливье» и, вытерев руки о фартук, несильно стукнула племянника ладонью по стриженому затылку:
– На мать посмотри, ирод. На ней же лица нет. Краше в гроб кладут.
Витька, ещё находясь под впечатлением песни, удивлённо и немного отрешённо посмотрел на тётку, а потом перевёл взгляд на мать.
Рая плакала. Она так и стояла в коридорчике, не в силах зайти в комнату, одной рукой обнимая Лёшку, другой зажимая рот и пытаясь унять всхлипы.
– Мам, ну ты чего? Это же просто песня.
Витька стряхнул с себя остатки оцепенения и, отложив гитару, подошёл к матери. Неловко обнял за плечи и ткнулся пересохшими губами в висок.
Но Рая уже не могла успокоиться. Её била нервная дрожь. Вцепившись сведёнными судорогой пальцами в рубашку на спине сына, она в голос зарыдала, будто по покойнику. Словно твёрдо знала, что больше никогда не увидит его.
Испуганный Лёшка жался к ним, обхватив за талию обнявшихся маму Раю и Витю.
______________________________
* НВП – начальная военная подготовка.
* ПТУ – профессионально-техническое училище.
