Потом, при публикации, Андрей Николаевич аккуратно вырезал подобные ужасные фрагменты. В книгу они не попали, но в сердце горели, кажется, всегда. Масштаб дарования писателя Лескова он осознал совсем не сразу и, судя по всему, так же медленно, постепенно его прощал. После революции, в 1919 году, Андрей Николаевич опубликовал первые воспоминания об отце1030. Всерьез погрузиться в написание биографии он пока не мог – всё еще был занят службой.
А. Н. Лесков с 1919 по 1929 год служил в штабе пограничных войсках ВЧК – ОГПУ. В 1922–1923 годах он разработал «Инструкцию службы охраны государственной границы пограничными войсками ГПУ Петроградского пограничного округа». Этот документ, регламентирующий поведение пограничников, лег потом в основу «Временного устава службы пограничной охраны ОГПУ» (1927). Несколько лет советские погранвойска жили по правилам, составленным сыном человека, ненавидевшего границы и ограничения.
Параллельно Андрей Николаевич преподавал в Высшей пограничной школе ОГПУ. Курсанты его любили – за острословие, широкий кругозор, пословицы и поговорки, которых он знал бессчетно и сыпал ими на русском, украинском и польском: «На занятия Лескова, как правило, собирался весь командный состав курсов, его любили послушать. В перерывах и по окончании занятий Андрея Николаевича долго не отпускали. Он всегда был окружен плотным кольцом курсантов, которые донимали его самыми разнообразными вопросами, и он никогда не оставлял их без ответа»1031.
Летом 1929 года 54-летний А. Н. Лесков был по инвалидности уволен в отставку со статусом персонального пенсионера, данным ему за заслуги – видимо, за составление всё той же «Инструкции…».
Скорее всего, выход в отставку Лесков-сын воспринял как освобождение от рутины. Персональная пенсия позволяла не думать о хлебе насущном и заняться, наконец, главным – книгой об отце.
Память о когда-то известном писателе на глазах скудела. Еще в 1924 году Андрей Николаевич жаловался известному филологу Борису Михайловичу Эйхенбауму: «21/11/25 г. исполняется 30 лет со дня смерти Лескова. Видно, он (юбилей. –
Когда служебное тягло было наконец сброшено, Лесков-младший начал многолетнее восхождение на гору памяти об отце – составление «подлинной летописи» его «трудов и дней»1033. Эта работа велась и раньше, но теперь стала двигаться намного быстрее.
На научном собрании в Государственном литературном музее 24 сентября 1942 года Андрей Николаевич сделал доклад о Лескове и его отношении к немцам, в котором впервые публично сообщил о работе над книгой и о том, что собирает материалы около сорока лет: заполнены тысячи карточек с основными фактами из жизни писателя, цитатами из его статей, публикаций о нем, его переписки:
«…я решил, что имею право взяться за опыт, сделать попытку написать монографию о Лескове. Но не мемуары, не болтологическую такую труху, а достоверное, так, чтобы это было неопровержимо, что рисовало бы Лескова в подлинной его сущности, и не иконописно, не прозекторское вскрытие подоплеки во всех ее мелочах, а равномерно, добиваясь этой равномерности, как в двуцветном шнурке, свитом воедино»1034.
Письмо Лескова сыну.
Видимо, Андрею Лескову очень хотелось написать биографию, основанную на фактах и документах, которая давала бы живой, а не иконописный портрет отца, писателя и человека.
Андрей Николаевич не был историком или филологом, зато обладал тем уникальным преимуществом, которое перевешивало всё: он был сын. Его основной багаж – общая жизнь с Н. С. Лесковым – обретал вес еще и благодаря великолепной памяти, огромному трудолюбию и возможности использовать богатейший отцовский архив. За написание биографии он взялся в сентябре 1932 года и писал ее до 1936-го1035. Получилась гигантская рукопись – 60 авторских листов.
