– Кира, это Майкл Дански. Если Джиллиан рядом с тобой, не говори ей, что это я звоню, - быстро произнес он.
– Майкл? - шепотом ответила секретарша. - Нет, она на совещании. Должна прийти с минуты на минуту.
Он подумал, что у него сейчас разорвется сердце, если не перестанет так сильно колотиться.
– Да, послушай. Я сейчас внизу и…
– Я думала, вы в Нью-Йорке.
Девушка не говорила ничего лишнего, но ему хотелось, чтобы она замолчала.
– Кира, послушай, пожалуйста. Я сейчас поднимусь. Мне надо, чтобы ты встретила меня у стойки при входе и тайком отвела в ее кабинет. Я хочу сделать ей сюрприз.
– Ой, правда? - спросила Кира, по-девчоночьи заинтригованная. - Сегодня какой-то особенный день?
– Да. Прошу тебя, не испорти его мне.
– Ни в коем случае! - поспешно ответила Кира. Скорей поднимайтесь сюда. Она действительно вот-вот придет с совещания.
– Иду.
Это был самый долгий в его жизни подъем на лифте. Майкл слегка растерялся, выйдя на этаже Джиллиан, но тут открылась дальняя дверь с правой стороны, и его поманила Кира. Ее заговорщицкая улыбка заставила его рассмеяться. Оба конспиратора поспешили по лабиринту отгороженных закутков, чтобы миновать главный коридор, и в считанные минуты она надежно спрятала его в кабинете Джиллиан.
– Я позвоню ей, а потом будет один телефонный звонок, чтобы предупредить вас о ее приходе.
Майкл кивнул, и Кира закрыла дверь, оставив его одного. Нагруженный свертками, он старался ничего не уронить. Развернув розы, он поставил их в вазу, проигнорировав наклейку с ценой на хрустале и не позаботившись налить воду. Для этого еще будет время потом. Вынул шампанское из бумажного пакета и поставил рядом с ним на стол два рифленых бокала. Потом из правого нагрудного кармана достал маленький черный бархатный футляр.
Когда он открыл его, в резком офисном свете засверкало обручальное кольцо с бриллиантами.
Стараясь побороть волнение, Майкл глубоко вздохнул, а потом положил на стол открытый футляр так, чтобы она сразу увидела его, когда войдет в комнату. И, усевшись в ее кресло, стал ждать звонка.
Но телефон так и не зазвонил.
Джиллиан вошла меньше чем через две минуты. У Майкла перехватило дыхание. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. В горле пересохло. Но когда он увидел выражение лица Джиллиан, все изменилось. Она окинула взглядом кабинет, на мгновение задержавшись на Майкле; потом прищурилась и посмотрела на стол. На розы и на шампанское. На кольцо.
– Привет, милая, - сказал Майкл.
Джиллиан подняла руку, собираясь прикрыть ладонью рот, но была не в силах скрыть крайнее изумление и радость. Засмеявшись тихим счастливым смехом, она покачала головой, что означало отнюдь не отрицание, а изумление. Самое удивительное в ее реакции было то, что она знала о предстоящем предложении руки и сердца. Знала даже, что он собирается купить ей кольцо. Но этот момент так на нее подействовал, что она была застигнута врасплох, несмотря на ожидание чего-то в этом роде.
– О Господи, - проговорила она, когда Майкл поднялся со стула.
Взяв кольцо со стола, он подошел к Джиллиан и протянул ей.
– Джиллиан Лопрести, вы выйдете за меня? Ее глаза наполнились слезами, и они тут же покатились по щекам, но она лучезарно улыбалась.
– Ты должен быть в Нью-Йорке, - сказала она. Майкл рассмеялся.
– Это не ответ. Джиллиан закивала головой.
– Да, да, конечно.
Она, вся дрожа, упала в его объятия, а он крепко обнял ее и долго не отпускал, поскольку в тот момент казалось, что ее покинули все силы и это объятие - единственное, что не дает ей упасть. И это было так здорово. Майкл был бы счастлив вечно обнимать ее вот так.
К утру понедельника Джиллиан не терпелось поскорей выбраться из дома. Майкл не болен. У него депрессия или нервный срыв, но это не болезнь. В пятницу вечером он как будто снова стал самим собой, но всю субботу и воскресенье слонялся по дому, бледный, как зомби, и почти такой же разговорчивый. Сегодня он опять «работает дома». Она изо всех сил старалась проявить чуткость, но наступает момент, когда действительность заявляет о себе.
«Преодолей это, - думала она. - Действуй».
Доехав до Международного центра, она остановилась в вестибюле, чтобы выпить самую большую чашку самого черного кофе с наибольшим содержанием кофеина. Неизвестно почему в это утро она ощущала сильное утомление, и даже изрядное количество тонального крема не могло скрыть темные круги у нее под глазами. Джиллиан чувствовала себя паршиво и знала, что выглядит неважно. День не обещал ничего хорошего.
В лифте оказалось слишком много народу, и она испытала приступ клаустрофобии, с трудом удержавшись, чтобы кого-нибудь не стукнуть. Никого из ее сотрудников в лифте не было, если не считать прыщавого мальчика-доминиканца, служащего в экспедиции. Джиллиан старалась на него не смотреть.
Помахав карточкой перед детектором у дверей из матового стекла, она вошла внутрь. Увидев ее, служащая в приемной мгновенно просияла.
– Доброе утро, Джиллиан. Как доехала? Джиллиан на мгновение задержалась, проходя мимо ее стола.
– Удалось добраться сюда, никого не убив. Так что, можно считать, хорошо.