Она опоздала на завтрак, поэтому поспешила на занятие, проигнорировав СМС от матери: «Рина, давай поговорим».
По дороге в гостиную на первом этаже в холле она заметила человека в форме, беседующего с Катей у ресепшен. Это был полицейский – судя по погонам, в высоком чине, алтаец; он облокотился о стойку и рассеянно слушал какие-то объяснения озадаченной администраторки, оглядывая обстановку холла.
У Рины с полицией были связаны самые нерадужные воспоминания и ассоциации, поэтому она не стала долго задерживаться и прошмыгнула дальше, в гостиную. Но появилась тень тревоги. Что могло привести полицейского в отель? Наверняка он приехал к Лесовому, но по какому вопросу?
Все уже собрались, когда она вошла в гостиную. Крайст снова поигрывал на гитаре с блаженной улыбкой на лице, явно наслаждаясь чудесным утром.
Брезжил рассвет, в окно было видно, как верхушки гор окрашиваются в сизый. Рина могла бы сидеть просто так, любуясь видом, но она знала, что занятие случится неизбежно и нужно настроиться на работу, хотя этого совсем не хотелось.
– Давайте начинать, – промурлыкал Крайст, убирая гитару в сторону и с удовольствием потягиваясь.
Рина села на свое прежнее место, обособленно от всех, и ей было прекрасно видно остальных, если смотреть исподтишка.
Елизавета сидела беспокойно, вертелась и то и дело кидала косые взгляды на Рину.
Наталья тоже посматривала на нее, но редко и украдкой. Она, похоже, тревожилась, не станет ли Рина болтать об их с Лесовым романе. Признаться, она бы, может, и болтала, да не с кем, а главное – незачем.
Лариса была единственной, кто зеркально улыбался Крайсту и отдельно – Рине, когда та вошла. Она чем-то напоминала добрую тетушку, которая может поднять настроение в трудную минуту одним взглядом. Так и случилось: поймав улыбку Ларисы, Рина чуть приободрилась, даже несмотря на похмелье и явную неприязнь Елизаветы.
– Как прошел ваш вчерашний вечер? Есть важные мысли, чтобы поделиться? – Крайст по очереди оглядел всех присутствующих, отчего Рина покраснела, надеясь, что обилие тональника на лице это скрыло.
Елизавета подняла руку, и Крайст кивком пригласил ее высказаться.
– Лично у меня все хорошо! – звонкий голос резанул по ушам. – Но вы видели полицию в холле? Что за новости? Кто-нибудь знает, зачем они приехали?
Все молчали, а Рина украдкой взглянула на Наталью, которой явно стало неуютно. Понятно, что она знает, зачем приехал полицейский, но знание это не из приятных. Значит, наверняка что-то выясняли у Сергея о жене. Интересно, каково это, когда у мужчины ты всегда вторая после памяти о бывшей? Каково это, когда твой любовник подозревается в убийстве жены? Рина не хотела бы испытать подобное.
Крайст нарушил тишину:
– Расскажи, как на тебя повлиял приезд полицейского, Лиза, – спокойно попросил он, произнося имя на английский манер.
Елизавета слегка растерялась, не зная, что ответить, а Рина усмехнулась, оценив, как легко учитель перевел тему на личное. Она, правда, сказала бы Елизавете проще: «Какое твое дело?»
– Никак, мне просто интересно.
Крайст мягко рассмеялся, как взрослый, умиляющийся безобидной проделкой ребенка.
– Мы здесь говорим только о себе. Полиция не имеет отношения к делу, хотя, признаюсь, я был удивлен тоже.
Елизавета была вынуждена согласиться с этим. Но не успела Рина порадоваться, что Елизавета замолчала, как она выдала:
– Тогда, может, будем говорить по кругу? Никто не против? Пусть Рина расскажет, как ей спалось.
Рина вспыхнула. Вчера после неприятного разговора с Крайстом и с матерью она выговорилась перед Антоном, но рассказывать об этом в круге… Нет, ей этого не хотелось.
Елизавета, скорее всего, узнала, что Антон вчера сбежал от нее к Рине и они всю ночь пили. И вот решила в отместку выставить ее дурой перед всеми, а особенно перед Крайстом.
Рине стало стыдно. Она попыталась сказать, что спала хорошо, но по лицам присутствующих прочитала, что они все поняли.
– Рина, как твое самочувствие? – мягко спросил Крайст. – Есть чем поделиться?
Рина потерла гудящую переносицу и ничего не ответила. Она кожей чувствовала на себе торжествующий взгляд Елизаветы.
– Она ведь совсем не спала, бедняжка, – Елизавета не унималась. – Я случайно услышала ночью, как она с кем-то говорит.
– Лиза, – на этот раз голос Крайста звучал твердо и убедительно, – хочу напомнить, что мы здесь говорим только о себе. Если Рине нужна твоя поддержка, она всегда может ее сама попросить, а до тех пор соблюдайте очередь говорения, пожалуйста.
Он снова повернулся к Рине, а Елизавета поджала губы.
Надо признаться, в этот момент Рина и правда почувствовала поддержку, потому что, будь она вне этого круга, вряд ли бы кто-то так же охотно мог ее защитить.
Но все же она не собиралась ничего рассказывать и хоть как-то комментировать ситуацию. Елизавета может пойти лесом, ей не пробиться сквозь выстроенный барьер, который Рина училась возводить уже не один год. А Крайст запросто перетерпит.
Подтверждая ее мысли, ведущий спокойно сложил руки на груди и пожал плечами:
– Это твоя воля, Рина. Сообщи, если захочешь что-нибудь сказать. Кто дальше?
