Это прозвучало почти как признание в любви. Я с грустью подумала, что такие, как Виланд, вряд ли кого-то полюбят по-настоящему. Это просто им не дано.
Они другие.
— По-моему, это не так уж и плохо, — сказала я. — Прежде всего для вас, Арн.
Виланд оценивающе посмотрел на меня, словно пытался понять, можно ли мне верить и в какой степени.
— Мне неприятно это признавать, — сказал он, — но вы правы. Осталось только понять, как с этим жить. Это непросто.
За окном мелькали поля и перелески. Проплыла синяя гладь величавого озера с заросшими камышом берегами. Странное это дело — дороги и вагонные разговоры. Все словно бы зависает вне времени и пространства. Ни там, ни тут.
И это позволяет быть искренним до конца. В первую очередь с самим собой.
— Сначала вы видели во мне врага, как и во всякой ведьме, — негромко сказала я, внимательно рассматривая пальцы Клары ван Хутен. — Но были вынуждены прибегнуть к моей помощи, и я стала вашим инструментом. А потом, после всего, что мы успели пережить за эти дни…
Виланд сел. Энергично провел ладонями по лицу, словно пытался прогнать дремоту и усталость. Казалось, в нем засветился и поплыл маленький, но очень яркий огонек.
— И что потом? — спросил он, испытующе глядя на меня. Должно быть, когда он так смотрел на ведьм, несчастные женщины признавались во всем, что делали и не делали.
И у меня что-то дрогнуло и зазвенело в глубине души. В той самой тьме, которая сгустилась во мне однажды солнечным днем в больнице, когда врач говорил о моем ребенке, а мужчина, которого я любила больше жизни, убегал навсегда. Темные рыбы поплыли в глубокой воде, я наконец-то почувствовала себя живой, я наконец-то была собой, а не кем-то.
Мне хотелось надеяться, что Виланд ничего не заметил. Что он не уловил тайного движения моей души. Что он…
— Потом мы увидели друг в друге людей, — негромко ответила я. — Людей, а не охотника и жертву. Я уже не раз вам об этом говорила. Но мне кажется, вы окончательно это приняли только сейчас.
Виланд кивнул. Его взгляд потеплел.
— Я рад, что мы встретились, Инга, — признался он. — И поверьте, я не хотел разрушить вашу жизнь. Не знаю, что будет потом, но я в любом случае не оставлю вас.
Это было сказано настолько уверенно, словно Виланд говорил об очень предсказуемых вещах. Я сделала еще один глоток чаю — в горле пересохло — и сказала:
— Нам еще нужно дожить до этого «потом», Арн.
Виланд протянул руку и осторожно, словно боялся сломать, сжал мои пальцы. Я замерла — так замирает зверек в клыках хищника. Сердце застучало так, словно хотело сбежать, к щекам прилил жар.
Что со мной? Мне потребовалось значительное усилие, чтобы взять себя в руки. Это Виланд так влияет на меня? Но зачем?
— Мы обязательно доживем, Инга, — уверенно произнес он, глядя мне в глаза. Этот взгляд делал меня слабой и податливой, как воск. Я смотрела на Виланда, чувствовала, как купе плывет где-то в стороне, и понимала, что сейчас не могу сопротивляться. Со мной можно делать все, что угодно.
— Меня радует ваша уверенность, — негромко ответила я. — И что же мы с вами будем делать, когда доживем?
Виланд неопределенно пожал плечами. Мне казалось, он не задумывался об этом. Просто проживал час за часом на пути к спасению сестры, просто с каждой минутой прорывался туда, где все бы закончилось, и можно было бы жить дальше.
И это было единственно верным и правильным. Не тратить силы на раздумья и метания, а просто плыть по реке жизни.
Она всегда выносит туда, куда нужно.
— Я буду воспитывать ребенка Киры, — произнес Виланд. — В финансовом плане проблем не будет, у меня есть очень грамотные инвестиции. А вы, Инга, станете работать на меня.
Он улыбнулся и с неожиданным смущением добавил:
— Думаю, с моей головой еще придется потрудиться.
В Бьюрен мы приехали ранним утром. В дороге я успела выспаться и, выйдя за Виландом на перрон, думала о том, что готова ко всему. Сражаться? Будем сражаться. Искать одного из самых опасных террористов? Найдем.
Я давно уже не чувствовала себя настолько решительной. Жизнь с печатью на ладони заставляет опускать голову как можно ниже.
Но теперь печати не было. И мне казалось, что я готова взлететь.
Бьюрен оказался небольшим туристическим городком. Раньше неподалеку добывали розовый мрамор, и теперь провалы карьеров, поросшие сосновым лесом и заполненные водой, привлекали любителей отдыха на природе. Пока мы неторопливо шли по безлюдной сонной улочке вдоль аккуратных, почти открыточного вида домиков и магазинчиков, я поинтересовалась:
— Вам не кажется, что Лука очень быстро нашел Хаммона? Террорист в международном розыске — и его почти сразу же обнаруживает какой-то… — я замялась, пытаясь подобрать слово. — Какой-то Лука!
Виланд усмехнулся. Я вдруг поймала себя на мысли о том, что начинаю скучать по его прежнему лицу.
Мне сделалось как-то не по себе. Хотя… может, это нормально? Может, я тоже стала видеть человека в Выродке Арне?
— Спецслужбы прекрасно знают, где его искать, — сообщил он. — Но пока он нужен как пугало на свободе. Знали бы вы, сколько денег выбито и сколько законов проведено за его счет?
