Солнце уже достаточно поднялось, ветра не было, и спокойная зеркальная гладь воды завораживала. Только начавшийся летний день еще не наполнился той гаммой звуков, которую создает пение птиц, жужжание насекомых, струи воды, шум проезжающих машин.
Из завороженного состояния её вывел родной голос:
– Верочка, ну где ты запропастилась? Я уже начала беспокоиться.
По тропинке поднималась женщина лет пятидесяти пяти с удивительно приятным лицом.
– Тётя, – нежно прошептала девушка. Последний раз они виделись год назад, на похоронах родителей Веры.
Они тепло обнялись.
– У тебя все нормально? – спросила Мария Николаевна, видя взволнованное лицо племянницы. Взгляд ее серых глаз был доброжелательным и открытым.
– Всё хорошо, двигалась быстро. Тетя, а как ты узнала, что я пойду с разъезда? – удивленно спросила Вера.
– Так автобус из райцентра уже пришел. Тебя не было. Вот я и решила пойти тебе навстречу.
– А я иду и красотами вашими любуюсь.
– Да, полюбоваться есть чем. – Она перехватила взгляд племянницы. – В Карелии более шестидесяти тысяч озер. У нас небольшое озеро, но посмотри, какое оно красивое. Более тридцати лет здесь живу и все восторгаюсь этой удивительной природой. – Мария Николаевна остановилась, давая возможной Вере полюбоваться озером. – В этом году лето как по заказу для отдыха измученных городских жителей. Тепло, вода в озере хорошо прогрелась. Жаль только лето у нас короткое.
– Тетя, а зимы здесь суровые?
– Что ты! Гораздо теплее, чем в твоей Москве.
– А я думала, если край северный, то и морозы трескучие.
– На моей памяти лет десять – двенадцать назад была очень холодная зима, морозы доходили до сорока градусов. А больше таких холодов и не помню. – Она вновь обняла племянницу. – Здорово, что ты приехала. Когда нет занятий в школе, день такой длинный. Скучно одной дома. – Мария Николаевна провела рукой по волосам племянницы, заглянула в глаза. – Иван уехал на три недели в пансионат, обещал периодически наведываться.
– А Лида с Надей приезжают?
– А как же. Лида с мужем живут в Финляндии. Я тебе говорила, что он финн. Обещали вот-вот приехать. А Надя часто приезжает. Она же в районном центре, Катаевске, работает. В институт не захотела поступать. После окончания Школы парикмахерского искусства в Санкт-Петербурге несколько лет работает парикмахером, – продолжала рассказывать Мария Николаевна, когда они спускались с пригорка. Тропинка в этом месте пошла под уклон.
– И ей это нравится? – удивленно спросила Вера.
– Не просто нравится! Она влюблена в свою работу. Убеждена, что это самая творческая работа на Земле и еще семи планетах Солнечной системы. По-видимому, это ее призвание! – Мария Николаевна радостно заулыбалась. – Она делает такие прически, что невесты со всего района едут к ней прихорашиваться перед свадьбой. А когда выпускной бал у школьников, она работает по двадцать часов. Кстати, она меня предупредила, чтобы мы сообщили ей о твоем приезде. Командирша наша, вся в отца.
– Я рада за Надю. Заниматься тем, что приносит удовольствие, классно.
– Ой, что я всё о нас, – спохватилась она и, посмотрев в глаза племяннице, проникновенно спросила: – Как ты Верочка? Тяжело без родителей?
Вера до глубины души была тронута ее материнским участием. На глазах у нее появились слезы.
– Иногда невыносимо, – тихо произнесла она. – С тех пор как они погибли, все в жизни воспринимается по-другому, все, что казалось незначительным, приобрело смысл, а то, что раньше казалось важным, оказалось пустышкой.
– У меня дня не бывает, чтобы не вспомнить Ирочку, наше детство. Она только на два года меня старше, а для меня таким авторитетом была. Я и в педагогический пошла по её стопам. Жалею, что редко встречались в последние годы. Теперь уже ничего не воротишь, – горестно вздохнула Мария Николаевна.
– Я первые месяцы без них вновь привыкала жить. Хорошо, что подруга убедила на работу в детский сад пойти. Среди детей о плохом не хочется думать.
– А почему в детский сад? Ты же училась на биологическом факультете педагогического института.
– Морально была не готова, а когда пришла в себя, учебный год уже начался. Вот вернусь домой, подыщу работу по специальности, – заверила Вера.
– Вот и правильно! – воскликнула Мария Николаевна. – Сейчас не встретишь семей, которые из поколения в поколение так были бы преданы профессии педагога. Твои бабушка и дедушка были педагогами. Мы с Ирочкой пошли по их стопам. И ты молодец, а вот мои девочки не захотели стать педагогами. А знаешь, наш дед, твой прадед, Лебедев Лев Самуилович, еще с Наркомом просвещения Луначарским Анатолием Васильевичем работал.
– Да, мне еще бабушка об этом рассказывала. У нас сохранилась фотография, где они вместе.
– Наша с Ирочкой мама была хорошая рассказчица.
– Бабушку я хорошо помню, – отозвалась Вера. – Если я делала грамматические ошибки, для неё это была трагедия.
– О, да! Она любила повторять: «Не знать родного языка – это преступление. На нем разговаривали…» И следовал длинный список писателей и поэтов. – Мария Николаевна широко развела руки, показывая величину списка.
