Подплыв к пещере, она пыталась из лодки заглянуть внутрь, но там было совсем темно. Приблизилась к выступающим из воды камням, немного поколебавшись. Не без труда ей удалось выйти из лодки. У отвесной скалы была узкая полоска отмели, которую она заметила только тогда, когда подплыла совсем близко. Она вышла и втащила нос лодки на берег отмели. Начинало темнеть. Скала отбрасывала тень и от этого казалась еще темнее. Ей чертовски захотелось туда заглянуть. Ну, хоть одним глазком!
«Загляну и быстренько назад», – успокаивала себя Вера. Запретная черта преодолена. Теперь нужно идти вперед! И решительно направилась к входу. Клаустрофобией она точно не страдала. Осторожно сделала несколько шагов. За несколько минут ведь ничего не изменится. Вход в пещеру еще хорошо просматривался, но через несколько шагов стало совсем темно. В кармане девушка нащупала телефон и стала освещать им путь. Чем она дальше удалялась от входа, тем становилось холоднее.
Она представила, что это подземное царство. Вот так, наверное, Орфей спускался за своей умершей женой Эвридикой и умолял богов вернуть ему ее. Но вопреки запрету богов, возвращаясь на землю, он оглянулся и навеки потерял Эвридику. Причина трагедии Орфея в ослушании, в том, что он нарушил запрет богов. А она не нарушает ничьих запретов. Если она заглянет одним глазком, ничего не случится. И быстренько домой, к тете, наверняка на сковороде фырчит что-нибудь аппетитное. Она почувствовала, как проголодалась. Но пять минут – это миг. Да, беда Орфея в том, что любовь его к Эвредике оказалась сильнее его покорности богам. А покоряться жизненным обстоятельствам не всегда нужно. Это было бы скучно. Выполнение поставленной цели для нее важнее боязни неизвестности. И гораздо интереснее. Боги не покарают за незначительное ослушание. Им есть кого карать. На земле много нечисти развелось. Хотя, если глубоко копнуть, вся многострадальная история человечества, по библейской легенде, началась с нарушения Божьего завета. Но она же не нарушает никаких Божьих заповедей. Она лишь удовлетворяет свое любопытство. Это не грех. Вера тряхнула головой, чтобы вернуться к реальности. И шагнула в пещерное безмолвие.
Продвигалась она осторожно. Камни были влажными и скользкими. Пещера имела один тоннель. И только в одном месте был поворот направо. Через несколько метров тусклый свет телефона скользнул по стене. Углубление закончилось. Это был тупик. Значит, и выход был один!
Девушка направилась к выходу, но ее внимание привлекло углубление, отделенное выступающими камнями. В темноте что-то сверкнуло. Приглядевшись, она увидела сумку с поблескивающими металлическими застежками. Затаив дыхание, она наклонилась и осторожно отстегнула застежки. От неожиданности она отпрянула. Сумка была наполнена ювелирными украшениями. От их сияния на потолке и стенах заиграли блики. Все ее внимание было приковано к ним.
– Ба, сколько металлолома! – вырвалось у Веры.
Ну что за любовь у этих жалких людишек к желтому металлу? Она сразу поняла, чья это «добыча». «Там царь Кощей над златом чахнет»… Вот это улики! Эти два преступления, убийство и кража, связаны между собой! Она не сомневалась, что это краденые ювелирные изделия. «Цацки». Она обрадовалась своей прозорливости, смелости. Ей даже поплясать захотелось. Ай да, Вера! Ай да, молодец! Теперь все встало на свои места! Вот теперь можно навестить Морозенко Александра Александровича и рассказать все, что она видела, слышала. Назовет лиц, совершивших эти преступления. Она представила, как он удивится, что такой пичужке удалось сделать то, что за две недели не сделали сыщики отделов внутренних дел двух районов. Как они ее будут благодарить! А она никому не скажет, что делала она это ради него. Но не только ради него, но и ради справедливости, конечно. Ведь преступник должен сидеть в тюрьме! Но особенно приятно, что и для него и… для себя. Чтобы ее больше не терзали сомнения в отношении его. Чтобы она могла смело смотреть ему в глаза. А он прояснит это недоразумение в ущелье. И больше ничто не омрачит их отношений.
– Недооценил я тебя, московская вороха[2]. – Она услышала знакомый, ненавистный голос и от неожиданности вздрогнула.
Померещилось?! Увы! Свет фонаря бил ей прямо в глаза. Сердце екнуло от страха. Все-таки надо было действовать с большей осторожностью. Или рассказать Анисье о своих планах. Но планов и не было. Мысль осмотреть пещеру родилась мгновенно. Да Анисья точно бы этого не одобрила. Гиблое место. Значит, место плохое, где можно погибнуть.
– Надежно спрятал, надежно спрятал, – Молчун передразнил Пискуна, – а московская пигалица с ходу нашла.
– В том-то и дело, что москвичка! Среди местных таких отчаянных не нашлось, – оправдывался Пискун.
– Вяжи ей руки.
Тот, кому была дана команда, приблизился к ней, на ходу вытаскивая ремень из брюк. Пискун, а это был он, отобрал от нее телефон и заставил завести руки за спину. От боли у нее перехватило дыхание, так крепко злодей их связал.
– И это не металлолом! А наша красивая жизнь! Верно, Молчун?
