— Ты куда? — встрепенулся Толька.
— Домой, дед ждет.
— А-а… — недовольно протянул приятель. — Остался бы, хотел я тебе тут одну штуку показать;..
— Какую штуку? — нетерпеливо перебил Митька.
— Так ты же говоришь, что тебе некогда!
— А который теперь час, как ты думаешь?
— Часа два будет, — прищурившись, взглянул на солнце Толька.
— Ну, тогда я могу еще побыть у тебя немного. Дед раньше четырех меня не ждет.
— Порядок! Давай так сделаем, — заговорщицким тоном сказал Толька, — если хочешь посмотреть, пойдем сейчас туда, к Цыганской долине. Я все спрятал там в овраге.
— Пошли, только ненадолго, — предупредил Митька.
— Зачем надолго? Мигом обернемся!
Перебравшись через Каменку, ребята бегом пустились к Цыганской долине. По пути они наткнулись на неглубокую ложбину. Толька повалился на землю и несколько раз перевернулся через голову. Митька бросился на него, и оба кубарем покатились по откосу.
Дно ложбины было выстлано свежей шелковистой травой. Друзья развалились на ней, закинув руки под голову. Еле заметной точкой кружил в небе ястреб. Делая быстрые круги, он вдруг камнем ринулся вниз, а потом снова взмыл вверх, да так высоко, что его едва можно было разглядеть.
— Курицу, наверно, высматривает, — следя за ястребом, сказал Толька.
— Он, как фриц, курятинку любит, — заметил Митька.
— Слушай, Мить, а ты знаешь, почему это место Цыганской долиной зовут? Мне мать говорила. Давно-давно пришли сюда цыгане и стали здесь табором… Мама тогда маленькая была и тоже бегала смотреть цыган. Потом они отсюда ушли, а луг этот с тех пор так и стали звать Цыганской долиной, — поведал Толька. Затем он быстро вскочил на ноги. — Ну, пошли!
В это время низко над лесом пролетели два самолета с желто-красной свастикой.
— Фашисты на Ленинград летят, — тихо сказал Митька.
— Ничего, скоро отлетаются…
Ребята быстро поднялись по склону ложбины и зашагали к тому месту, где была спрятана Толькина «штука».
— Теперь недалеко, скоро придем, — уверенно заявил Толька. И действительно, минут через пять, не больше, друзья подошли к краю глубокого оврага. Толька поманил за собою Митьку, они спустились в овраг, миновали какие-то кусты и подошли наконец к яме, заваленной сверху сучьями.
— Вот! Здесь и спрятано все! — торжественно произнес Толька.
Митька ринулся к яме, нетерпеливо сгреб в охапку сучья и, отбросив их в сторону, ахнул от удивления.
На дне ямы он увидел цинковые ящики, заполненные ржавыми винтовочными патронами. Рядом с одним из ящиков лежали четыре гранаты с длинными деревянными ручками, а немного поодаль — какая-то непонятная железная труба с двумя ножками.
— Видал? Я все это нашел в Цыганской долине, а здесь спрятал, чтобы фрицы не нашли! — гордо сказал Толька. — Вот бы теперь нам еще винтовку, палили бы сколько хочешь! Патронов уйма, только строчи.
— Здорово! А это что за труба такая? — спросил Митька, устанавливая ее на краю ямы. — Ножки тут еще какие-то, а внизу колесико и гирька на шнурке болтается…
— Может, пушка новомодная, — неуверенно предположил Толька, доставая из ямы патроны и гранаты.
— Ну да!.. Пушки все на колесах, и маленькие, и большие. Я видел на картинках и так, когда красноармейцы по шоссе ехали. А из этакой трубы только в небо и стрелять.
— Да брось ты ее! — перебирая патроны, мотнул головой Толька. — Лучше скажи, куда нам девать все это? Не фрицам же нести!
И хотя Митька не ответил на Толькин вопрос, но сам сразу подумал про партизан. Вот бы им притащить этакое богатство! Однако он тут же отбросил эту мысль, припомнив сказанные ему как-то дедом слова: «Жилы будут тянуть из тебя, Митрий, все равно молчи, что знаешь про партизан». Да и годятся ли еще Толькины патроны? «Какие-то они все заржавленные» — подумал он, а вслух сказал:
— Это все немецкие, видишь, какая рукоятка у гранаты — длинная, деревянная. Вот нашу, советскую, я видел у красноармейцев, так та вся железная и наполовину короче. Удобная такая…
— Наша и рвется, наверно, сильнее, не то что эти деревяшки, — презрительно добавил Толька.
— Ясно, что сильней, — тоном знатока подтвердил Митька. — Наши небось из чистого железа. Вот этой деревяхой если даст по голове, так только шишка вскочит, а если наша железная ахнет — полголовы не станет, а не то и всю начисто оторвет.
— У нас все оружие лучше. Папка, когда на фронт уходил, сказал, что фрицам с нашей армией нипочем не справиться, — подтвердил Толька, деловито отвинчивая колпачок на рукоятке гранаты.
— Ты там смотри не накрути чего-нибудь! — остановил его Митька. — Сам видишь, штука немецкая, кто его разберет, как там что рвется. Бахнет вот, тогда узнаешь, как крутить! Была бы наша, советская, так мы бы знали, как с нею обращаться. Слышь, Толька, — вдруг подскочил он. — Давай мы их испробуем, годятся ли!
— Давай! — очень охотно согласился Толька. — А как стрелять будем, винтовок-то нет ведь у нас?..
