Место, откуда мальчик повернул домой, не обратив на него никакого внимания, словно не видя в нем ничего особенного, произвело на Виктора неожиданно большое впечатление. Горцы часто называют горловиной то место, где хребет несколько понижается между более высокими горами и соединяет их. Такой перевал обычно разделяет две долины, и поэтому нередко бывает, что, когда вы медленно подниметесь из одной, пред вашим взором неожиданно предстанет другая. Так случилось и сейчас. Лес расступился, у ног Виктора лежало озеро, и горные цепи, на которые он уже смотрел из равнины и Атманинга, теперь обступили воду, молчаливые, четкие и такие близкие, что, казалось, до них можно дотянуться рукой, но отвесные скалы не были окрашены в сплошной серый тон, пропасти и расселины окутывала легкая синяя дымка, деревья на горах виделись совсем крохотными, а на некоторых как будто и вовсе не росли, — на небе вырисовывались сглаженные края хребтов.
Ни хижины, ни человека, ни одного живого существа. Озеро, которое из Атманинга представлялось белой полоской, лежало перед ним широкое и темное; ни одной блестки на его поверхности, только слабый отсвет от обступивших его туманных гор. А на далеких берегах Виктор различал какие-то светлые непонятные предметы, которые отражались в неподвижной воде.
Виктор стоял и смотрел. Он вдыхал смолистый воздух, но не слышал шума хвойного леса. Все было неподвижно. Только отступали за скалистый хребет последние лучи света, уводя за собой прохладные синие тени.
Испытывая граничащее со страхом благоговение перед окружающим его величием, пустился Виктор в дальнейший путь. Он пошел вниз по указанной ему мальчиком тропе. Горы постепенно скрылись за вершинами леса, скоро деревья приняли Виктора под свою сень, и как до того на горловине казалось, будто водная гладь озера и омываемые им горы выступают вперед, чтобы глаз мог воспринять мягкий подернутый дымкой пейзаж, выделявшийся на фоне хвои, так и тут слева между ветвями деревьев то и дело мелькали в тумане горы и вода. По дороге к перевалу Виктору думалось, что подъему не будет конца, и теперь тоже он шел и шел по беспрерывному идущему вниз отлогому спуску. Озеро все время было слева, казалось, еще немного — и он окунет в воду руку, и все же он никак не мог добраться до берега. Наконец последнее дерево осталось позади, и он снова стоял внизу у Афеля, там, где река вытекает из озера и спешит между отвесными скалами, не оставляющими даже узкой каемки, где можно было бы проложить тропинку для пешехода. Виктору представлялось, что он за сотню верст от Атманинга, так здесь было пустынно. Только он и озерная гладь, с неустанным говором льющая свои воды в Афель. За ним был зеленый немой лес, перед ним чуть подернутое рябью озеро, замкнутое в синеющие и как будто уходящие глубоко в воду стены. Единственными произведениями человеческих рук были мостик через реку и водослив, по которому она протекала. Медленно перешел он по мостику, дрожащий, притихший шпиц следовал за ним по пятам. На той стороне они пошли по лугу вдоль скал. Вскоре Виктор признал то место, о котором говорил мальчуган: тут в беспорядке громоздились до самого озера груды камней, что, несомненно, указывало на горный обвал. Виктор обогнул острый выступ скалы — и перед его глазами открылся Гуль: пять-шесть серых хижин, разбросанных по берегу недалеко одна от другой и окруженных высокими зеленеющими деревьями. Озеро, которое раньше пряталось от его взора за выступом скалы, здесь опять стало видно во всю свою ширь, и часть скрытых от Виктора гор и отвесных скал теперь опять высились перед ним.
Подойдя ближе, Виктор увидел, что от каждого дома в озеро вдается навес, под которым привязаны лодки. Церкви нигде не было видно, но на одной из хижин высилась башенка из четырех выкрашенных в красный цвет столбов, между которыми висел колокол.
— Есть здесь место по названию Обитель? — спросил он старика, который сидел у порога первого дома.
— Да, — ответил старик. — Обитель на острове.
— Не скажете ли вы, кто бы мог меня туда перевезти?
— Любой человек в Гуле может вас туда перевезти.
— Значит, и вы тоже?
— Да, но вас туда не впустят.
— Я приглашен в Обитель, меня там ждут.
— Ежели приглашены и у вас там дела, тогда другой разговор. Вы тут же и обратно поедете?
— Нет.
— Хорошо, обождите здесь.
