Лесная ведунья. Книга первая полностью

– А кормить чем? Весь мед вчера отдала. – Я развела когтистыми руками.

– И то верно, пришлю волка, – решил леший.

И махнув на прощание, ушел, растворяясь в лесу, едва листочки коснулись его шишковатого тела.

А мы остались. Я, охраняб, насущная потребность чем-то мужика кормить и книги.

Ох и жизнь я себе устроила, вот чем только думала, а?

За годы жизни в одиночестве я привыкла есть… иначе. Там пирожков купишь, там в деревеньке перекусишь, а дома ягоды, чай, бутерброды, творог со сметаной – и что девушке еще надо? Мне хватало. И было же все хорошо, так нет же – мужика завела себе!

Теперь корми.

– Охранябушка, – прокаркала противным голосом, – ты готовить умеешь?

За дверью и так было тихо, теперь тишина стала вообще мертвая.

То есть – нет.

– Ну, не серчай тогда, – пожала я плечами, пытаясь вспомнить, как в принципе суп-то варить.

Ибо в моем представлении мужик ел примерно столько же, сколько весил. Таким образом, покупок моих, щедро магом королевским оплаченных, дня на три хватит всего, а следующая ярмарка только через неделю. Проблемка-то, вот. И ее надо было как-то решать. Решила начать с приготовления супа – в нем воды много, значится мясо растянуть можно было дня на три, а там уже и до копченостей доберемся. В общем, неделю протянем как-нибудь.

– Охранябушка, воды принеси, да побольше, – крикнула мужику.

– Побольше это сколько? – раздался ироничный вопрос.

– Ну… – я попыталась на пальцах прикинуть, но так как с расчетами у меня не очень, пришлось взвалить это дело на мужика, – примерно столько, чтобы тебя можно было в котел погрузить, и воды еще на ладонь сверху должно быть.

Тишина в сенях, затем вопрос несколько недоуменный:

– Ведьма, ты меня что, варить собралась?

Даже обидно стало!

Я, между прочим, его перед самой Лесной Силой защищала, живота не жалея, а он… он…

– Человечиной не питаюсь! – гордо ответила этому, чтоб его дубиной стоеросовой пришибло.

– Точно? – скептически переспросил.

Подошла к двери – открыла дверь, пожалела шею. Ибо стоял охранябушка прямо за створкою, пришлось голову закидывать, а на ней теперь шляпа была и маска, а они тяжелые.

– Отойди! – потребовала грозно.

Отошел на шаг.

Я шляпу поправила, парик поправила, маску поправила и…

– Еще на шаг, – попросила тихонечко.

Отошел. Демонстративно всего на шаг.

Опять шляпу поправила, парик поправила, маску поправила.

А шея болеть не перестала.

– Так, Древун любит троицу, давай еще на шаг, – решила я.

Отошел.

Я снова шляпу поправила, парик, маску, шею размяла. И вроде ничего уже, не болела больше.

И вот опосля этого вид сделала гордый, взгляд надменный, голос грозный и выдала:

– Давай-ка, раб мой неверный… – начала я.

– Раб твой охраняющий, – поправил мужик, пристально и как-то даже изучающе разглядывая меня.

И мне под его взглядом странным как-то так неуютно стало.

– Ты вообще-то лежать еще должен как бы, болезный, – заметила осторожно.

– А я типа пес, как на собаке все заживает, – несколько с вызовом ответил охраняб.

– Самокритичненько, – не сдержалась я.

Мужик в ответ опасно глаза прищурил.

И вот она странность – лес мой, изба моя, сила на моей стороне, волк от лешего скоро прибежать должен, а неуютно мне под взглядом мужика этого завалящего, который хоть и стоит, даже руки на груди тощей сложил, но слабый ведь еще… Так от чего ж я опасность-то ощущаю? И желание такое – в избу отступить и дверь запереть?

– Слушай, а ты точно ведьма? – вдруг спросил мужик этот.

– Нет, я не ведьма. Я эта – ведунья лесная. – Да у самой от чего-то сердце екнуло. – А чего спрашиваем?

– Да так… странностей многовато, – ответил мой раб задумчиво.

– Ты просто, видать, раньше с лесными ведуньями-то не знался, – предположила осторожненько.

– Твоя правда, – согласился мужик. – Так, значит, не меня варить будем?

Нет, ну до чего… сволочь-то!

– А ты себя есть будешь? – поинтересовалась вкрадчиво.

– Вряд ли, – улыбнулся по-доброму как-то раб мой.

И от улыбки этой сердце вдруг замерло. А потом забилось быстро-быстро так, и на душе потеплело, сама не ведаю отчего.

– Ступай за ведром, охранябушка, – сказала тихо, – я мясо на рынке купила, его и сварим.

И отступив, дверь закрыла да спиною к ней прижалась, успокаиваясь. День что вчера, что сегодня выдался один другого насыщеннее, уж столько событиев, что немудрено и перенервничать. Да только по-настоящему взволновала сердце улыбка эта. Я в своем лесу человеческого тепла не видела, другой здесь мир, иные и обитатели. И мужик этот, жизнью искалеченный, несправедливостью изможденный, он был как все вокруг – как зверь лесной, что пришел для излечения. В сенях-то у меня и волки и медведи и даже рыси порой отлеживались, вот и к охранябу своему я отнеслась так же – болезный же, вылечить надобно. А он возьми да и улыбнись. По-человечески так. Словно солнышко проглянуло сквозь сумрак вечерний, последним лучом вызолотив все вокруг…

– Ведьма, тут два ведра. Одно серебряное, – раздался голос мужика за дверью. – Ты что, серебра не боишься?

– Я ж не упырь, не волкодлак и не нежить, – ответила мрачно, разом утратив и тепло в душе, и быстроту биения сердца.