Лесная ведунья [СИ] полностью

Странное дело, когда узнала, опечалилась, конечно, а кроме грусти и сожалений, иных мыслей не было, да и дел тогда было невпроворот. Нечисть к нам хлынувшую привечать пришлось, обустраивать, территорию леса увеличивать, правда не так, как в этот раз, по всему периметру, а лишь на болото протянуть подведомственные земли, да на взгорье, взрыгг да шуней в лесу ведь не поселишь, им горы нужны. Мы тогда с лешим с ног сбились, до смешного дошло — у селян свиней на развод закупали, кормить то нечисть и живность чем-то надо было, а из павшего Ясеневого Леса волков пришло в два раза больше, чем оленей. Ох и намаялись тогда. И что только не делали. Пшеницей да овсом холмы засеивали, бурак да репу чуть ли не вручную сажали, заячью траву сеяли, и не только ее. И по правде — не было бы у меня тогда лешего, ни в жизнь бы не сдюжили. Но справились, сумели.

А вот о Ясеневом лесу тогда почему-то даже не подумали.

— Надо бы узнать, — призадумался леший.

И на меня посмотрел напряженно вдруг. Я знала, какой вопрос леший услышать не хочет: «От чего сгинул Подгорный Заповедный лес?». Но я не охранябушка, я задавать вопросы, от коих сердце кровью истекает, не стану.

— Ворона Мудрого пошлем, — решила подумав.

— Стар уже, — не согласился леший. — Но сокола молодые на крыло встали уверенно, может послать кого?

— Хорошо, — согласилась я, — только сначала ко мне пришли.

Переглянулись и дальше за работу.

Лес, он огромный, сложный, за ним глаз да глаз нужен. Особливо когда поэкспериментируешь ради блага, а потом хоть головой о стену бейся. Вот как сейчас прямо.

— Просьбу я твою выслушала, Острый клык, к сведению приняла и о том я подумаю, но еще одно дерево мне попортишь — волкам отдам!

Свиньи, коих закупили мы на развод, долго сами не разводились, аккурат пока к ним кабаны из окрестных лесов не сбежались. Вот тогда дело и пошло — свиней развелось видимо-невидимо, да все бы ничего, если бы вот не он! Острый клык! А прозвали его не просто так — кабан этот, вымахал мне по пояс в холке, клыки свои поточить любил. И говорила же — точи хоть об старые деревья, хоть об камни у реки, но нет, в молодые рощи повадился.

Острый клык извинялся, даже желудей принес — сажай мой, лесная хозяйка, прости меня, непутевого, да только… как точил клыки об деревья, так и буду.

— Клыков лишу! — пригрозила кабану.

Свин хрюкнул возмущенно, начал землю рыть копытом, пришлось объяснять как маленькому:

— А если я с тебя кожу сниму частично, аккурат поперек тела, как тогда запоешь?

Своей шкурой Острый Клык дорожил, отступил мгновенно, голову склоняя, и помчавшись прочь, гарантировал, что больше ни в жись, никогда, ни за что, ни единого деревца…

Проводила его бегство печальным взглядом и начала раздеваться.

Плащ маскировочный на сук повесила, маску туда же, лапти с когтями вделанными скинула, осталась в одном исподнем, клюку даже отложить пришлось. Вообще, по правилам, я все это делать должна была иначе — сесть в роще израненной, клюкой нарисовать охранительный знак, а затем, вдохнуть силу леса и выдохнуть ее в покалеченную рощицу. Но это по правилам, я знала о них, но и знала и о том, что спасая жену Саврана, увеличила свой Заповедный лес и тем ослабила его. Взять силы у леса сейчас, это поставить под удар все те территории, что еще не укоренились на Заповедной стороне. А потому робкий шаг босой ногой, волосы, что струились по ветру и вдох — я собиралась залечить рощицу своей силой.

Шаг, еще шаг, поворот, изгиб, второй вдох, на грани возможностей легких, поворот, падение на колени, прогиб назад и выдох до головокружения, до биения пульсации в висках, до ощущения легкости…

И две ладони ударяют по прошлогодней листве.

Всплеск силы! Вихри подхватывающие листву и превращающие воздух во взвесь из капель, листьев, травы и энергии!

Ладони сжимаются в кулаки — сила опадает вместе с мелким сором, капли стекаются одна в другую, создавая лужицы, те текут в ручейки, ручейки поднимаются по стволам покалеченных деревьев… содранная кора возвращается на свое место, становится единой, обволакивает поврежденные участки, заживляет рощицу.

Я поднялась легко, словно ничего и не было.

Легко обошла рощицу, проверяя все ли удалось, легкой походкой с улыбкой вернулась к своей одежде и замерла, ощущая как перестало биться сердце, как улыбка стала застывшей маской, как душа проваливается куда-то очень далеко…

Возле одежды моей стояли двое. Один почти сливался с природой, и на нем обильно цвели ромашки, но его я не боялась.

Второй напугал до одури!

— Ну, здравствуй, Весенька, — произнес королевский маг, привалившись плечом к березке и насмешливо взирая на меня.