Да как же «глупо», когда «достойно»? Девушке пока никак не приходило в голову, что ходить по лезвию бритвы можно достаточно долго. Хотя её тоже можно понять — искусство тайной, незаметной войны изучается долго и нудно. Убийце нужны сто тропинок для отхода и он не брезгует воткнуть нож в спину спящему врагу. А герой нуждается лишь в посмертной славе или, хотя бы, самоосознании своей полезности. Вот только для итоговой победы необходимы бойцы, воюющие как можно дольше, а не те, кто быстро погибает, ослабляя подразделение. Пусть даже очень эффектно и красиво.
Первого паровоза с составом взорвали Локтев и Рыбаков, заминировав колею (как раз на стыке). Радиосигнал с трёхсот метров вполне достойно заменил и провода, и бикфордов шнур — поезд не просто сошёл с рельс, а ещё и удачно завалился в выбранную низинку. После чего пара старлеев удрали к точке рандеву в двенадцати километрах на запад. Правда, южнее, через лес, чтобы вдоль шоссе не светиться. Впрочем догнать их никто и не смог бы — даже к месту катастрофы немцы добрались лишь через сорок минут после взрыва. А уж гоняться за двумя молодыми тренированными мужчинами, да по пересечённой деревьями местности, могут лишь такие же спецы. И где их взять в нужном месте и в нужное время?
Второй состав накрыли Филатов с Межовым, причём в Себрице, прямо на мосту. «Стрела» шарахнула ту часть паровоза, где кочегарка, и, взорвавшись, разворотила котёл. В результате, паровоз завалился на скорости набок и проломил своим весом ферму. Часть вагонов тоже последовала (поочерёдно) в реку — что и требовалось по плану. Везение, конечно, но удача всегда сопутствует сильнейшим, а не абы кому! Старшина с майором, находясь почти в километре южнее, довольные утопали в лес — на соединение с остальным «лесничеством».
Рандеву двух групп состоялось лишь на следующий день — слишком далеко разнесло места диверсий по карте, ну и Платоныч не шибко быстрый передвиженец всё-таки. Аня радовалась каждому, кто возвращался и по-честному вознаградила бойцов поцелуями в щёку, по мере поступления. Даже столь неправильного вредного майора, который успел извернуться и подставить губы (чёртов развратник!). Впрочем дедушка не ругался, а улыбнулся почему-то. Лапотошке тоже стало смешно и приятно — всё-таки девица, а не усреднённый красноармеец.
Глава девятая
Железнодорожные тупики в Листвяничах временно использовались, как распределитель. Всё, что поступало беспорядочно из Германии, рассортировывалось согласно запросам с фронта. Поэтому часть путей была забита односортными поставками — благо русской авиации давно не было, а ближайшие русские гаубицы находились или очень далеко на разных ТВД, или на складах, как трофеи. Лесники потратили два дня на наблюдения, чтобы выявить вагоны с тяжёлыми боеприпасами, способными мощно сдетонировать.
— Парни, сделаем три выстрела из РПГ, больше нет смысла. Или всё рванёт к едреней фене, или чёрт с ними. Тратить остатки выстрелов на одно и то же не разрешаю. Наше дело — держать фашистов на нервах и заставить заниматься обилием пустопорожней работы.
Действительно, когда оккупанты вынуждены задействовать своих солдат в большом количестве, да по разным поводам — сразу оголяются дополнительные цели для диверсий. Пусть немецкое зверьё рыщет по лесам до посинения в поисках партизан, легче будет расправляться с усечённой охраной, остающейся на других объектах. Даже Анечка стала догонять смысл точечных ударов и врубилась в суть качественного наблюдения и анализа. Шайтан-команда постепенно обрастала взаимопониманием, что немаловажно именно в диверсионной деятельности. Кто знает, может ещё пару месяцев удастся продержаться в живых?
Железнодорожную станцию расстреляли утром, организовав грандиозный фейерверк, как праздник детонации. Даже близлежащим цистернам досталось по полной — ну какой же Межов без пиромании. Вообще-то наглостью явилось то, что акцию организовали для отвода фашистских глаз. Филатов и Локтев внимательно изучали лагерь для военнопленных в двадцати километрах к западу от Листвяничей. В принципе, обычная «времянка», созданная на скорую руку чисто в фильтрационных целях — эдакий прямоугольник посреди поля. Большая часть имела пять крупных бараков на несколько десятков человек каждый и площадку, где пленные находились днём и откуда часть из них забирали на работы. Меньшая часть, отделённая колючей проволокой, имела несколько построек, включая караулку, барак для небольшого гарнизона, склады и канцелярию.
Весь лагерь был обнесён двойным забором из «колючки», внутри которого беспрерывно двигались два парных патруля с оппозитным сдвигом. Шесть вышек периметра позволяли контролировать, как внутреннее пространство, так и окрестности. Правда, ночью освещалось лишь то, что внутри, да полоса порядка десяти метров снаружи — большего и не требовалось. Некому освобождать пленников в глубоком тылу! Ну, а для особых случаев, имелись два мощных прожектора.
