Ирина ВИННИК
ЛЕСНОЕ ОЗЕРО
Фантастический рассказ
А на самом дне
Мое сердце лежит,
Бьется - и озеро
Мерцает и дрожит...
Я. Р а й н и с
Олаф поселился на озере десять лет назад. Первое время его угнетала тишина, а по ночам мучали кошмары: ад горящего леса и автомат, который жжет, жжет... Он кричал и просыпался от боли в изуродованных старыми ожогами руках. Дрожа от озноба, он выходил из дома и шел к берегу. Озеро серебрилось в лунном свете, окруженное нежной бахромой папоротников. Прохладная вода успокаивала боль, и Олаф засыпал прямо на траве, пока густой и мягкий туман, который поднимался утром над водой, не будил его влажными прикосновениями.
В ясные дни озеро сверкало между холмов, покрытых буковым лесом, как новенькая монетка. Сквозь прозрачную воду был виден каждый камешек на песчаном дне, над розовыми лохматыми плотиками водяного гиацинта летали изумрудные стрекозы.
В озере водилась рыба, а в сумрачном лесу, где весной вспыхивали желтые звезды цветущего плюща, - птицы и зверье. Олаф постепенно привык к тишине и одиночеству, жизнь уже не казалась ему такой мрачной. Ясно, что ему чертовски повезло, когда удалось получить разрешение поселиться в старой фактории резервата, а попросту одного из покинутых жителями районов, которых на истерзанной войнами земле становилось все больше. Другим вышедшим в тираж воякам, которых когда-то громко именовали "солдатами удачи", приходилось куда хуже. Удача давно показала им свой сверкающий зад и была такова, а с новым оружием гораздо лучше управлялись двадцатилетние. Нет, что ни говори, Олафу действительно чертовски повезло. Правда, ему приходилось очень часто напоминать себе об этом.
Дважды в год Олаф пешком добирался за полсотни километров до ближайшего селения, покупал в лавке припасы, отчаянно торгуясь, нанимал клячу и с великими трудностями доставлял ящики и тюки в факторию. Это был единственный способ его общения с миром. Других Олаф и не искал, чтобы не потерять с таким трудом нажитый покой. Он отгонял от себя любую мысль о большом городе и теплой, удобной жизни: зачем терзать себе душу? Такая жизнь была несбыточной мечтой. Уж лучше жить здесь, на озере, чем влачить жалкое существование в проклятом и желанном городе. Там он, старый калека, без гроша в кармане, никому не был нужен. Ни одна душа в целом мире не вспоминала о нем, и Олаф тоже постарался забыть о мире, который простирался за лесистыми холмами.
В первые годы одинокой жизни, поддаваясь внезапной тоске, он часами сидел у приемника и слушал разноязыкую речь, заглушаемую треском помех. Потом батареи кончились, и приемник замолчал. Олаф не стал ничего предпринимать и запер дверь дома, где стояла радиоаппаратура и пылилась небольшая библиотечка. Одинаковые годы текли один за другим, и только озеро менялось, когда на смену теплу приходил холод, и вновь наступала весна.
Олаф полюбил озеро. Он знал все его зеленые омуты, теплые солнечные отмели, кипящие холодным серебром ключи, которые били на дне. Он бродил в посвистывающих на ветру камышах, и гибкие стебли кувшинок оплетали ему ноги. Долгими вечерами перед тем, как забросить сеть, Олаф сидел на берегу и смотрел на засыпающее озеро, которое потягивалось спокойными, тихими всплесками. В эти минуты он чувствовал себя почти счастливым.
Лиловые пришли поздней весной. Однажды ночью Олаф услышал приглушенный грохот и подумал о новой войне. Но потом грохот прекратился, а на исходе третьего дня появились они.
Олаф сидел на крыльце и чистил карабин. Вдруг послышалось тихое жужжание, и на просеке появились три темные фигуры. Они, слегка покачиваясь, плыли по воздуху над кустами. Уже через минуту можно было различить небольшие платформы, под которыми мерцали вращающиеся диски. На платформах стояли существа, похожие на людей, с кожей темно-лилового цвета. На их лицах не было видно глаз, а головы заострялись кверху и были увенчаны белыми полупрозрачными шариками.
Дикий, туманящий голову страх охватил Олафа, но солдатская закалка даже через много лет дала себя знать - в ту же минуту он вскочил и побелевшими пальцами сжал карабин.
- Эй, вы, - хрипло крикнул он, - ни шагу дальше, а не то я раскрою вам головы.
Платформы замерли в нескольких шагах от него и медленно опустились на землю. Раздался негромкий голос:
- Не бойся нас, человек, мы не причиним тебе зла.
Губы на безглазых лицах не шевелились.
Через неделю Олаф совсем пришел в себя и смог без страха наблюдать за пришельцами. Их корабль стоял в лесу за холмом. Название планеты, с которой они прилетели, Олафу ничего не говорило, а Земля не знала о пришельцах, укрывших корабль защитным полем.
