Выехав из Тубака, всадники пошли крупной рысью, причем оказалось, что лошадь незнакомца ни по силе, ни по красоте ни в чем не уступала коням его спутников.
Весь путь был сделан очень быстро, так что утром третьего дня путешественники завидели вдали смутные очертания колокольни асиенды Дель-Венадо. Спустя полчаса они спешились во дворе асиенды. Восходящее солнце радостно посылало свои первые лучи, но, несмотря на это, все вокруг асиенды носило какой-то печальный характер. Казалось, грустное настроение ее хозяев сообщилось и окружающей природе.
И в самом деле, тоска снедала Розариту, и асиендеро все более беспокоился, видя, как дочь его день ото дня становится печальнее. Несмотря на свое ужасное состояние в день битвы с пиратами и индейцами, девушка успела убедиться, что Фабиан остался жив. Еще утром она слышала его голос, а несколько часов позднее, лежа на руках Сверкающего Луча в полуобморочном состоянии, она тем не менее с зоркостью женщины заметила, хотя и смутно, Фабиана, сражавшегося под охраной неизвестного ей охотника-гиганта. Почему же Тибурсио, задавала она себе вопрос, не приехал вслед за нею в асиенду? И тотчас отвечала: потому, что он или мертв, или же не любит ее. Оба эти предположения одинаково мучили ее.
Другим источником беспокойства асиендеро служило полное отсутствие известий от герцога д’Армады. К этому беспокойству примешивалось также и некоторое нетерпение. Дело в том, что предположенный брак его дочери и сенатора был делом рук дона Эстебана, и теперь Трогадурос торопил с исполнением его. Дон Августин открыл дочери свои намерения, но единственным ответом девушки были слезы, так что отец вынужден был подождать еще немного.
Наконец по истечении шести месяцев асиендеро решил каким-то образом прояснить ситуацию и послать дворецкого в президио Тубак разузнать об экспедиции, вышедшей оттуда под начальством испанца. Это была последняя отсрочка, которую выпросила себе донья Розарита.
В день приезда незнакомца на асиенду сенатор уже некоторое время находился в отсутствии. Асиендеро давно поднялся с постели, когда прибывший дворецкий доложил ему о том, что привез человека, могущего разрешить все его сомнения. Приказав ввести его в уже знакомый читателю зал, дон Августин послал в то же время известить Розариту. Она не замедлила появиться и села подле отца.
Через несколько мгновений в зал вошел незнакомец. Большая войлочная шляпа, которой он при входе лишь коснулся рукой в знак приветствия, но не снял, затеняла его лицо, на котором лишения и страдания оставили неизгладимые следы. Из-под широких полей шляпы спускался на лоб красный бумажный платок, совершенно прикрывавший его брови. Первым делом незнакомец устремил на дочь асиендеро испытующий взор.
Хотя Розарита куталась в шелковое ребозо, из-под которого падали на грудь длинные пряди ее роскошных черных волос, тем не менее на ее побледневшем лице можно было заметить отпечаток глубокого и тайного горя. Она устремила на незнакомца тревожный взор и, казалось, боялась того момента, когда окончательно должна будет определиться ее судьба. Незнакомец сел, и асиендеро обратился к нему:
– Благодарю вас, мой друг, что вы привезли мне известия, хотя я предчувствую, что они печальны. Тем не менее мы должны узнать все. Да будет воля Божия!
– Известия действительно печальные, но, как вы сказали, вам очень важно, – незнакомец подчеркнул последние слова, причем, казалось, больше обращался к донье Розарите, – узнать все. Я видел там много вещей, и пустыня, быть может, скрывает в себе более тайн, чем можно предполагать!
Молодая девушка незаметно вздрогнула и устремила на рассказчика глубокий и ясный взор.
– Говорите, друг мой, – сказала она мягким голосом, – мы готовы все услышать!
– Что вы знаете о доне Эстебане? – спросил асиендеро.
– Он убит, сеньор!
Дон Августин печально вздохнул и опустил голову на руки.
– Кто убил его? – спросил он.
– Не знаю, но его нет в живых!
– А Педро Диас, этот человек с бескорыстным сердцем?
– Убит, как и дон Эстебан!
– А его друзья – Кучильо, Ороче и Бараха?
– Все убиты, за исключением… Но, если позволите, сеньор, я начну не с этого, так как вам следует знать все!
– Мы вас слушаем, мой друг!
– Не стану вам говорить, – продолжал незнакомец, – об опасностях всякого рода и битвах, какие нам пришлось выдержать со времени отъезда. Питая неограниченное доверие к своему начальнику, мы безропотно переносили все тяготы похода.
– Бедный дон Эстебан! – прошептал асиендеро.
