– Бедный мальчик! – нежно прошептала донья Розарита. – Такой молодой – и проводит жизнь среди нескончаемых опасностей! Бедный отец, которому приходится трепетать за своего любимого сына!
– Именно любимого сына, как вы совершенно верно выразились, сударыня! В течение всех шести месяцев я, можно сказать, каждую минуту видел доказательства бесконечной нежности, какую проявлял к молодому человеку старый охотник, обыкновенно столь грозный для других. Молодой охотник лежал спокойно, и только его уста шептали имя, женское имя, то самое, которое я невзначай, также во время сна, услышал от него.
Черные глаза Розариты посмотрели на рассказчика, по-видимому, вопросительно, но слова замирали на ее полуоткрытых устах, и она не решалась сказать то, о чем шептало ей сердце.
– Но я, кажется, злоупотребляю вашим временем! – продолжал Гайферос, казалось не замечавший волнения молодой девушки. – Впрочем, я подхожу к концу моего рассказа!
Молодой человек пробудился в то мгновение, как начало рассветать. «Послушайте, – сказал мне гигант-охотник, – сходите вниз и сосчитайте, сколько трупов оставили нам эти собаки». Оказалось, – продолжал гамбусино, – что трофеями грозных охотников были одиннадцать мертвых апачей, распростертых на земле, и две захваченные лошади.
– Честь им и слава, отважным незнакомцам! – искренне восторгался дон Августин, между тем как дочь его с разгоревшимся румянцем, с блестящими глазами хлопала в ладоши:
– Боже мой! Такой молодой и такой храбрый!
Розарита относила свои похвалы к молодому незнакомцу, имя которого она, быть может, уже угадывала с присущей женщинам проницательностью.
– Но вы узнали, наконец, как их зовут? – робко спросила молодая девушка.
– Старший носит прозвище Красный Карабин, второй носит имя Хосе, что касается молодого человека…
Гайферос, казалось, старался припомнить имя молодого охотника, не замечая как будто тревоги, которую выдавали в молодой девушке ее тяжело поднимавшаяся грудь, бледность и блеск глаз.
По сходству судьбы Тибурсио с судьбой этого молодого человека она уже не сомневалась более в тождестве этих двух лиц и собиралась теперь с силами, чтобы не вскрикнуть от радости и счастья, услышав его имя.
– Что касается молодого человека, – продолжал гамбусино, – то его зовут Фабиан!
Услышав ничего не говорившее ей имя, обманувшаяся в своих ожиданиях, Розарита тоскливо прижала руку к сердцу и едва смогла прошептать побледневшими губами:
– Фабиан!
Рассказ гамбусино был прервал слугой, пришедшим доложить асиендеро, что капеллан просит его на минуту к себе по неотложному делу.
Дон Августин оставил зал, обещая скоро вернуться. Гайферос и молодая девушка остались наедине.
С радостью, которую едва мог скрывать, смотрел гамбусино на растерянную и трепещущую девушку.
Какое-то тайное чувство говорило ей, что Гайферос сообщил еще не все.
И в самом деле, гамбусино, обратившись к ней, тихо произнес:
– Фабиан носил другое имя, сеньорита. Хотите, я назову его, пока мы одни?
Розарита побледнела.
– Другое имя? Назовите его, сеньор! – взмолилась она дрожащим голосом.
– Он в здешних местах известен как Тибурсио Арельяно!
Радостный возглас вырвался из груди Розариты.
Поднявшись, она подошла к счастливому вестнику и благодарно сжала его руку.
– Благодарю, благодарю вас, сеньор! Сердце мне уже давно подсказало его имя!
Нетвердыми шагами перешла она зал и опустилась на колени перед изображением Мадонны.
– Тибурсио Арельяно, – продолжал гамбусино, – с нынешнего дня опять становится Фабианом. Это последний отпрыск графов де Медиана, благородной и могущественной фамилии Испании!
Молодая девушка молилась и, казалось, не слышала слов гамбусино.
– Огромное богатство, славное имя, титулы, почести – вот что положит он к ногам своей избранницы!
Донья Розарита продолжала горячо молиться, не оборачивая головы.
– Однако в сердце дона Фабиана де Медиана по-прежнему живет та, что пленила сердце Тибурсио Арельяно!
Розарита прервала молитву.
На этот раз девушка и не подумала возобновить свою молитву. Она оплакивала Тибурсио, бедного и неизвестного Тибурсио, а не Фабиана, графа де Медиана. Только это имя звучало в ее душе. Почести, богатства, титулы – что они для нее? Тибурсио жив и по-прежнему любит ее: разве этого не довольно?
– Если вам угодно будет прийти сегодня вечером к пролому в стене асиенды, где он некогда расставался с вами с отчаянием в сердце, то вы найдете его там. Вы помните место, о котором я говорю?
– О боже мой! – прошептала девушка. – Еще бы не помнить, ведь я хожу туда каждый вечер!
И, не вставая с колен, Розарита снова углубилась в молитву.
С минуту гамбусино смотрел на это прелестное создание, стоявшее на коленях, на ее спустившееся до талии ребозо, на ее обнаженные плечи, с которых скользили и падали на пол вьющиеся локоны. Затем он бесшумно вышел из зала, оставив Розариту наедине с Богом.
