Но вот и чудовище увидело великана. Остановилось. Хвост рептилии начал метаться из стороны в сторону. Наконец, раскачиваясь и переступая короткими мощными лапами, зверь развернулся в сторону приближающегося противника.
Примерно посередине пересохшего русла возвышался холм-островок, вполне достаточный для того, чтобы на нем могли уместиться не менее десятка монстров, подобных Лесному человеку и иноземному чудищу. На этом-то островке и сошлись великан и гигантская тварь.
Какое-то время они лишь стояли друг против друга и рычали. Но вот Лесной человек шагнул вперед и обрушил дубину на хребет рептилии. Взвыв от боли, чудовище шарахнулось в сторону, однако отступая, оно умудрилось ударом хвоста выбить из рук великана оружие. Сохранив равновесие, разъяренный зверь тут же бросился на противника, стремясь впиться зубами в его живот, но Лесной человек успел сунуть в пасть чудовища левую руку, отводя угрозу от уязвимого места. А потом, обхватив другой рукой голову чудовища, навалился всей тяжестью, стараясь опрокинуть врага.
Несколько минут они топтались так по островку: гигантская рептилия сжимала зубами руку великана, желая раздробить кости, а тот, не обращая внимания на боль, старался повалить чудище на землю. Но вдруг, оступившись, Лесной человек рухнул на колени. И сразу, отпустив его руку, зверь налег на великана мощной грудью, сбил его на спину и, преодолевая сопротивление, потянул к груди лапы с хищно загнутыми внутрь когтями.
И Авдей не вытерпел:
— Братки, поможем!.. Прошка, Лукий, Карпа!
Сначала трое, а за ними еще четверо или пятеро дружинников, вырвавшись из строя, сбежали с пологого откоса и, размахивая копьями и мечами, бросились к островку — туда, где иноземная тварь спешила расправиться с Лесным человеком.
Вслед им что-то зычно гаркнул воевода, да разве ж в запарке боя расслышишь — что. И тотчас передняя шеренга княжьего войска с боевым кличем сорвалась с места. Воевода ткнул пятками в бока своего коня — тот, мелко переступая, спустился на дно, но потом в три огромных скачка вынес всадника в голову атакующих.
Слишком долго наблюдали за этим безучастные хазары. Когда их лошади наконец сдвинулись с места, самые быстрые воины-славяне уже помогали на взгорке Лесному человеку. Три меча почти одновременно опустились на голову чудовища — и не выдержала поганая голова, треснула, выплеснула наружу сине-зеленую жидкость. И второй раз рухнула в пыль сраженная зверюга, но теперь уже навсегда. Крик победы вырвался из десятка глоток княжьих ратников.
И сшиблись два войска. Заскрежетал металл. Стоны и вопли гибнущих, лошадиный храп и ржание, молодецкое хаканье, проклятье на разных языках все смешалось в один нестройный беспрерывный гул.
Огромная дубина, невесть как вновь оказавшаяся в руках Лесного человека, без устали поднималась и опускалась, вышибая хазар из седел. Воевода, пружинно раскачиваясь, сыпал смертоносные удары направо и налево. Его окровавленный меч не ведал препятствий и не знал пощады.
Пешие дружинники без страха бросались на конных степняков, увертываясь от разящего оружия, от копыт и зубов злобных лошадок — и в свою очередь испытывали на надежность иноземные кольчуги…
Лесной человек скрылся за тем же изгибом русла, откуда вышел он перед боем.
Усталые воины выбирались на берег, кто-то отлавливал хазарских лошадей, подбирал приглянувшееся оружие. Те, кто во время схватки оставались в резерве, сейчас готовили погребальный костер, сносили к нему погибших. Два молодых ратника сосредоточенно расчленяли, рубили, кромсали тушу иноземного чудища.
Пленных уже угнали — осенью их продадут в рабство — сам князь рабами не балуется.
— Славная была сеча… Что скажешь, Авдей?
— Прошка погиб. И Хоря. А Карпе руку снесли…
— В бою всяко бывает…
— Знаешь, Лукий, я как-то странно устал… Ведь бывали и более долгие сечи, более жестокие. Хотя бы прошлой весной, помнишь, на Прогалине. Но так уставать… И рука ноет — вот здесь. Странно как-то, ведь никто ее не задевал…
А ну-ка вспомни, Лукий, не эту ли руку Лесного человека тварюга хазарская схватила?
— Да откуда ж я вспомню, Авдей… Хотя, кажись, эту самую.
— А ну помоги мне рукав задрать… Осторожней ты!
— Тю-ю, Авдей! Это что ж за рана такая? Может, кистенем зацепило? Гляди, от шипов следы.
— Нет, я думаю, это все-таки зверь ихний. Следы — от его зубов.
— Ну ты даешь! И как он это сделал? Когда мы подбежали, он и огрызнуться не успел.
— Вспомни, кто у Лесного человека помощь просил?
— Ты просил, но ведь… Так ты считаешь, что?.. Неужто такое возможно?!
— Да, Лукий, да… Я помощь просил, я, видно, и был в бою будто сам Лесной человек… Меня же крутило, когда они бились… А и то ладно, зачем Лесному-то лезть в чужую драку? Ему что мы, что хазары.
— Ну нет, он ведь именно нам помогал!
— Ладно, согласен, мы ему ближе. Только война эта не его. Ведь так?
— Так, так… Послушай, Авдей, а если бы хазарское чудо загрызло его ты б тоже сгинул?
Авдей задумался, потом пожал плечами. — Сгинул… А может, нет. Может, сам Лесным человеком стал бы. Кто ж знает. Теперь это не проверить.
