Миссис Джонс вскинула бровь. Ленору всегда поражало, когда люди умеют так делать, поднимать одну бровь. Рори, например, умела. Ленора очень хотела научиться, но, сколько ни пыталась, ничего не выходило. Брови – они как будто единое целое, одна без другой не двигается.
– Почему мой папа уехал из Замкового особняка?
Стоит миссис Джонс ответить на один вопрос, самый острый в эту минуту, и она избавится от вороха других вопросов в будущем.
Хотя, на самом деле, не избавится.
– Действительно, почему же? – со вздохом протянула миссис Джонс.
– Нам он никогда не рассказывал. Вообще ничего.
– Хм-м. – Миссис Джонс покачала головой.
– Мы в этом особняке могли бы все разместиться. Свободно. И всем бы места хватило предостаточно, – продолжала Ленора. Слова сами лились, остановить их поток было всё труднее.
– А там, где вы жили в Техас-Сити, неудобно было?
– Дом был очень маленький. А нас шестеро. Вот если был бы у нас тогда особняк… – Она запнулась, намеренно прервала фразу, которая вот-вот собиралась слететь с языка, и произнесла вместо неё другую, более правильную: – Вот если будет у нас особняк, тогда заживём что надо. Как вы думаете…
Но она не закончила: не вынесла бы взгляда миссис Джонс после таких слов. После слов надежды, что они живы. Что приедут. Что она не одна в этом мире.
Когда она подняла лицо, в глазах кухарки плескалась голубая бездна тоски.
– Твой папа… – Она заколебалась, видимо, тщательно подбирая слова. – Твой папа был человек глубоко верующий. – Ленора выпрямилась. Неужели объяснят, в кои-то веки? – А дядя – учёный до мозга костей. Он верит только в науку.
– Но разве одно другому мешает? – Конечно, не мешает. Джон вот тоже любил науку.
Миссис Джонс усмехнулась.
– Ты и представить себе не можешь, как вера и наука могут разобщать людей.
– Но ведь они же были братья, – возразила Ленора. – Разве это ничего не меняло? Они же не просто разные люди со своими мнениями. Они были одна семья. Это же важно. – Последние слова она еле протолкнула сквозь ком в горле. Чем она занималась всё утро в день катастрофы? Ругалась с Рори. Ненавидела её? Наверное. Недолго, совсем короткое время. То самое время, которое оказалось последним.
– Ну конечно, важно, – продолжила миссис Джонс. Ленора оторвалась от своих мыслей и подалась вперёд. – Они очень старались прийти к согласию. Но в итоге пришли только к выводу, что не могут оставаться под одной кровлей. И потом твой папа уехал.
– Почему он, а не дядя Ричард?
– Потому что твой дядя старше. Дом принадлежит ему.
– То есть он сам велел папе уезжать? – Кровь так и бросилась Леноре в голову. Ведь не переедь папа в Техас-Сити, он бы сейчас был…
Ленора с усилием помотала головой. Сжала зубы.
– Нет, это не дядя его прогнал, – возразила миссис Джонс. – Твой папа сам не хотел здесь оставаться. Вообще-то он даже пытался заставить и Ричарда тоже уехать отсюда.
– Почему? – Кажется, началось что-то совсем непонятное.
Миссис Джонс пожала плечами.
– Ну, я уж точно не знаю, что конкретно он говорил. Только их последний разговор, после которого твой папа сразу и уехал. Тот разговор, наверное, вся округа слышала.
– Они кричали друг на друга?
Миссис Джонс сжала губы, и уголки рта опали.
– Очень.
– Дядя Ричард хотел, чтобы папа остался?
– Дядя Ричард не хотел, чтобы твой папа бежал.
– Бежал? От чего?
Миссис Джонс покачала головой.
– Не знаю. От чего-то такого в лесу. – Она нахмурила брови и сильнее сдавила сомкнутые ладони. – Твой папа верил, что оно существует, а дядя не верил.
– Странно. Папа никогда не вспоминал ни Замковый особняк, ни лес, ни дядю Ричарда. – Это Леноре было больше всего непонятно. Даже если папа с дядей так сильно поссорились, остальным родственникам следовало знать об этом поместье, о тех, кто в нём живёт.
– Если кто принципиально расходится во мнении, то жди, что это скажется на всём, – заметила миссис Джонс. – Такие вещи способны кого угодно развести по разные стороны баррикады.
– Но они же родные братья, – упорствовала Ленора.
– Ну да, но… – Однако миссис Джонс не закончила, только потрясла головой и произнесла: – Я всегда считала, что в конце концов они снова сойдутся.
Ленора взглянула ей в лицо, и в груди у неё кольнуло от того, какая глубокая скорбь перечеркнула на её глазах эти добрые мягкие черты.
– Конечно, сойдутся, – заявила она, но слова прозвучали слабо и неловко.
Миссис Джонс подняла голову и уставилась на Ленору, точнее, сквозь Ленору, куда-то вдаль, в то будущее, которое Ленора видеть не могла.
– Миссис Джонс.
Ленора обернулась к двери, ведущей в вестибюль особняка. В дверном проёме стоял дядя Ричард, вооружённый своей обыкновенной тростью, сегодня на нём был тёмно-коричневый костюм, который придавал ему весьма изысканный и элегантный вид. Под рукой он держал кожаный портфель со множеством застёжек и каких-то непонятных выпуклостей, по которым можно было предположить, что в портфеле есть потайные отделения. Дядя в упор смотрел на Ленору.
– Надеюсь, вы тут хорошенько присматриваете за моей племянницей?
В словах как будто слышалось некое предостережение. Внутри у Леноры похолодело.
