У меня вышли запасы еды, и я остановился, чтобы что-нибудь прикупить. Меня уже прогнали обитатели двух других домов — они и сами бедствовали, а пользы с моих денег им не было никакой. Соль шутки заключалась в том, что я слишком поздно обнаружил себя отнюдь не таким бедным, как полагал. Когда я перепаковывал свои вещи, перед тем как покинуть Излучину Франнера, я нашел среди рубашек маленький желтый кошелек с пятнадцатью гекторами — внушительной суммой для юной девушки. Когда Ярил успела его туда положить, я не знал. Я дал себе слово правильно распорядиться этими деньгами и вернуть их сестре, как только мы снова встретимся. Лишние средства не помогли мне восстановить утраченное уважение к себе, но дали почувствовать себя увереннее. Часть неожиданного прибытка я потратил на потрепанное седло для ломовой лошади, подходящее Утесу и относительно удобное. После нескольких бесплодных попыток я был вынужден признать, что уздечка и удила Гордеца не годятся для моего нового коня, и обменял их на сбрую для тяжеловоза, несколько ремней, чтобы закрепить седельные сумки, и пару теплых одеял на случай, если мне придется ночевать под открытым небом. На рынке я набил сумки сухарями, копченым мясом, изюмом, чаем и, экономии ради, колбасками, которые делают жители равнин из мяса и фруктов, перемешанных с подслащенным нутряным салом. Еще я купил то, без чего не обойтись в дороге: маленький топорик, вощеные серные спички и полоски кожи, чтобы сделать пращу. Я хотел бы иметь какое-нибудь огнестрельное оружие, но не мог его себе позволить. Приобретенная мной сабля отличалась плохим балансом, клинок ее выщербился от небрежного ухода, но и она была лучше чем ничего. Когда я выехал из Излучины Франнера, я чувствовал себя прекрасно подготовленным к дальней дороге — насколько это вообще возможно в моем положении.
В ответ дорога почти ничего мне не предложила. Пока она шла вдоль реки, воды хватало. Жара, мухи и скука донимали меня днем, холод и комары — ночью. Утес иноходью шел вперед.
В первый день пути от Излучины Франнера дорога оставалась приличной. Я миновал несколько маленьких деревушек, теснившихся на берегу реки. Казалось, они процветают, кормясь торговлей и с реки, и с дороги. Они были старше разросшихся окраин Излучины Франнера, но в чем-то по-прежнему оставались простецкими пограничными поселками. Все здания были построены из того, что дарила река: камни, отшлифованные текучей водой, известковый раствор с вкраплениями гальки, какую нередко видишь в прибрежном песке, и изредка украшения из древесины. На равнинах и плоскогорьях лес почти не рос, но по реке проплывали плоты из могучих стволов спонда с необжитых земель. Жители этих деревень не могли позволить себе покупать бревна, но вылавливали из реки плавник или обломки таких плотов, а потом использовали их в строительстве домов.
Несмотря на их жалкие корни, эти поселения постепенно превращались в города. Дорога между ними поддерживалась в лучшем состоянии, как и станции для королевских курьеров. Между городами расчищались поля, а камни с них затем использовали для оград. Кусты, пробившиеся в щелях, разрослись в живые изгороди. Большинство пристроек по-прежнему возводилось из кирпичей, но дома — из обработанного камня. Гернийские поселенцы все увереннее держались за степные земли. Эти дома простоят долго.
Вечером второго дня я подъехал к ухоженному строению с висящей кружкой и пригоршней перьев на вывеске — старыми символами стола и крова. Я остановился там на ночь и выяснил, что здесь они означают холодный ужин и одеяло поверх соломы в амбаре. Однако мне доводилось спать и в худших местах, и на следующий день я встал куда более отдохнувшим, чем когда мне приходилось ночевать у дороги.
Утес был неплохим конем для тяжеловоза, хотя и ширококостным и неповоротливым. На третий день пути я решил проверить его способности. К этому времени он уже слушался узды и моих пяток, хотя и не сразу. Он, казалось, не возражал против всадника на своей спине, но не стал моим товарищем, каким был Гордец. Он не прилагал усилий, чтобы оставаться подо мной, а от его рыси у меня стучали зубы. У него оказался довольно ровный галоп, когда мне наконец удалось объяснить ему, что от него требуется, но долго он не выдерживал. Впрочем, у меня не было ни определенной цели, ни запланированного времени прибытия. Я ехал по дороге, надеясь, что какая-нибудь попутная крепость примет на службу бродячего солдата.
