Порученная мне работа — какой бы низкой и неприятной ее ни сочли многие — облекала меня доверием. При жизни эти люди, как могли, служили своему королю. Они и их семьи заслужили покой и уважение. Теперь я понял, каким мудрым решением был запас гробов в сарае. Впрочем, их было недостаточно. Возможно, мне удастся уговорить полковника, что нам необходим полный склад. Я поморщился, представив себе, как это скажется на боевом духе форта. Заранее рассчитывать на огромные потери от болезни казалось не слишком-то оптимистичным. Однако я полагал, мне удастся убедить их, что лучше так, чем оказаться заваленным горой трупов, когда чума спеков приступит к очередному ежегодному истреблению.
Я думал о безымянных траншеях. Что ж, в моих силах это исправить или хотя бы учесть урок на будущее. Мне уже доводилось копать могилы. Если выкапывать по могиле в день, возможно, я успею подготовиться к жарким и пыльным летним дням, которые принесут с собой болезнь. Не уверен, но стоит попытаться.
Дождь обрушился на меня всерьез, неистовой водяной завесой. Я бросил обходить могилы и направился домой. На обратном пути я обещал себе помнить, что каждого похороненного здесь человека кто-то когда-то любил. Я прошел мимо Утеса, топтавшегося на месте в высокой траве. Он повернулся мощным крупом к ветру и опустил голову. Он уже совсем промок, я пожалел его и отвел к подветренной стороне сарая. Если зимы здесь действительно так суровы, как о них отзываются, мне нужно построить для Утеса какое-то укрытие. Я забыл взять для него зерно и овес; полк обеспечивал питанием всех лошадей каваллы. Завтра, обещал я себе. Зима уже не за горами, а мне еще многое нужно сделать, чтобы подготовиться к ней.
Ливень окончательно отбил у меня охоту возвращаться в город этим вечером. Я вдруг понял, что скорее предвкушаю первую ночь в собственном жилище. Войдя в дом, я плотно прикрыл за собой дверь и с удовлетворением убедился, что крыша не течет, а огонь в очаге успешно прогрел комнату. Я снял мокрый плащ и повесил его на гвоздь у двери, стащил сапоги и поставил их рядом. Тут только я понял, что впервые за долгое время оказался в безопасности и уюте собственного жилища и что у меня вдруг образовалось свободное время.
Впрочем, я тут же нашел себе дело. Бобы уже начинали разбухать. Я долил воды и поставил котелок на край очага. К завтрашнему дню они размокнут окончательно. Я добавлю соли и остатки ветчины и оставлю вариться на целый день. Размышления об этом доставили мне потрясшее меня удовлетворение. Я ведь, несомненно, хотел от жизни чего-то большего, чем просто сытной еды и надежной крыши над головой.
Но так ли это?
Было странно смотреть на свой маленький домик и сознавать, что я добился всего, чего хотел. С формальной точки зрения я — солдат. У меня есть пост и задание. Если я буду копить жалованье, то смогу позволить себе форму по размеру. Вряд ли отец когда-нибудь будет мной гордиться, но со временем я непременно дам ему знать, что выполнил замысел доброго бога, несмотря на его неверие.
Неужели я больше ничего не хотел от жизни?
Я разозлился на себя. Взял шаткий стул, поставил у огня и осторожно на него уселся. Я проделал такой трудный и долгий путь, а теперь, когда цель достигнута, первое, что я сделал, — это засомневался в ней. Неужели я не могу хотя бы на один вечер удовлетвориться своими достижениями? Что со мной не так?
Я подбросил дров в очаг и снова уставился в пламя.
Я вспомнил о Ярил. Я обещал сестре, что позабочусь о ней и заберу ее к себе, как только смогу. В ближайшие дни я должен написать ей и рассказать, где я и что я стал-таки солдатом. Я еще раз оглядел свое уютное жилище, попытался вообразить здесь Ярил, и мое сердце сжалось. Она сказала, что приедет ко мне куда угодно, но я не мог себе представить, как моя нежная сестра поселится здесь. Сумеет ли она приспособиться к такой жизни? Наверное, придется пристроить к дому еще одну комнату. И как долго она будет довольствоваться сном на соломенном матрасе, готовкой на открытом очаге и умыванием в тазу, для которого ей придется самой таскать воду? В Геттисе она едва ли сумеет найти для себя подходящее общество или развлечения. Как скоро она заскучает и разочаруется? И как я могу предложить Ярил подобный выход?
Я достал свой дневник, вырвал чистый листок и написал Ярил письмо, в котором кратко рассказал о своих приключениях, о том, что я теперь поселился в Геттисе и поступил на службу. Мне было трудно признаться, что пока я не могу ее принять. Я пытался подбирать самые мягкие слова, но боялся, что Ярил все равно почувствует себя покинутой. Я запечатал письмо и решил обязательно отправить его завтра.
