— Да. — Она подошла ближе. — Какая прелесть! Какой насыщенный цвет!
— Как ты думаешь, ты могла бы их собрать и передать мне в тюрьму?
— У меня есть лишь носовой платок.
Она подошла к берегу ручья и осторожно опустилась на землю. Потом вытащила только что упомянутый платок, намочила его в воде, вытерла вспотевший лоб и шею, прежде чем напиться из сложенных ладоней. Другой рукой она продолжала придерживать мой фантом на своем плече.
— Когда мы вернемся в город, я, если хочешь, могу купить тебе ягод на рынке.
— Не таких, — возразил я. Слабый, но мучительно-желанный аромат коснулся моего призрачного носа. Мой рот наполнился слюной, а подавленный голод взревел с новой силой. — Это особенные ягоды. Они усиливают магию.
— Правда?
Эпини медленно поднялась на ноги и вернулась к кусту.
— Какой необычный цвет, — заметила она и сорвала одну ягоду.
Прежде чем я успел ее остановить, она ее съела. Я почувствовал, как Эпини проглотила ее.
— Вот это да! Я никогда не пробовала ничего подобного!
— Эпини, остановись! Остановись! — (Ее рука застыла над следующей ягодой.) — Я боюсь, если ты будешь есть эти ягоды, магия получит над тобой еще больше власти. Не ешь их, пожалуйста.
Даже после одной ягоды я почувствовал в ней перемену. Как и она сама. Теперь она уже сжимала мою руку, а не собственное плечо. Усталость слегка прошла. Древесная женщина права, понял я. Эпини расположена к их магии. Я вспомнил, что она говорила мне еще в Старом Таресе: с тех пор как медиум показала ей, как открывать себя для магии, Эпини казалось, что в ней есть окно, которое она не может закрыть.
— Они такие вкусные, — пробормотала Эпини и сорвала вторую ягоду.
— Эпини! Нет!
— Только одну. Я чувствую себя намного лучше.
Ягода была уже у нее во рту. Я понял, когда ее зубы раздавили ягоду, потому что в этот миг волна магии омыла Эпини.
— Эпини, ради ребенка Спинка, остановись! Ты не можешь пользоваться магией без того, чтобы она что-то у тебя не отняла. Ты читала мой дневник. Дай я расскажу тебе о том, чего там нет, что я не успел записать. Магия проявляется самым неожиданным образом. Ты можешь ее использовать, сама того не желая. Я сделал Карсину ходоком! Я обрек ее на это, когда в гневе произнес ту глупость на свадьбе Росса. Мне было так стыдно, что я даже не сказал об этом Спинку. Карсина вернулась, повинуясь моему проклятию. Я заставил ее встать на колени и просить у меня прощения, прежде чем она смогла спокойно умереть.
— О добрый бог!
Эпини наклонилась и выплюнула остатки ягоды. Я знал, что уже слишком поздно, она успела получить ее силу. Но я понял, что Эпини обладает силой воли, о которой я мог только мечтать. Она вздохнула и выпрямилась.
— Покажи мне дорогу домой, Невар.
— Собери для меня ягоды, Эпини. Даже те, что поместятся в твой платок, восстановят часть моих сил.
Мой фантом стал мучительно плотным. Запах двух съеденных Эпини ягод чувствовался в ее дыхании. Мне хотелось поглотить каждую, что оставалась на кусте.
— Но ты же говорил, что ягоды отдадут меня во власть магии, — возразила Эпини. — Разве они не сделают этого же с тобой?
— Я уже во власти магии. Если ты сумеешь передать ягоды мне в тюрьму, я, возможно, восстановлю часть своих сил и смогу спастись. И тогда тебе не нужно будет…
— Но…
— Я дал слово Лисане. Собери для меня ягоды, Эпини.
Она довольно долго это обдумывала. Затем расстелила платок на мху и принялась одной рукой срывать ягоды и укладывать их туда. Когда собралась немалая кучка, она взяла платок за четыре уголка и подняла его.
— Дорогу домой? — вновь спросила она.
Я принял решение.
— Возвращаться той же дорогой слишком далеко. Иди вдоль ручья. Он течет вниз по склону и приведет тебя к концу дороги. Там, я думаю, ты сможешь попросить помощи у рабочих команд. Они посадят тебя на повозку и доставят домой.
Для нее это было долгой и утомительной прогулкой. Ягоды, как она мне сказала, успокоили ее страх и добавили сил. Тем не менее сердце у меня сжималось от боли за нее. Она сообразила надеть ботинки, перед тем как красть лошадь и повозку, но тяжелые юбки были не самой удобной одеждой для долгих прогулок. Я очень боялся, что ночь застанет Эпини в лесу. До тех пор пока до нас не долетел приглушенный стук топоров и аромат дыма, я опасался, что перепутал дорогу.
— Мы почти пришли, — тихо сообщил я. — Теперь тебе нужно просто идти на звук. Люди, которые здесь работают, тебе помогут.
— Она привела меня к обрыву и заставила посмотреть вниз, на то, что мы сделали с ее лесом, — прошептала Эпини. — Я не совсем поняла, что означают для нее эти деревья. Но тогда я вдруг почувствовала то, что чувствует она, Невар. И хотя мы такие разные, я поняла, что она всего лишь хочет оставить все так, как есть, и защитить свой народ.
— Но мы оба знаем, что все меняется, Эпини. Это уже безнадежно.
— Может быть. Но я сказала, что не дам уничтожать деревья предков. Ты знаешь, что они такое?
— Я думаю, что после смерти великого спеки отдают его тело дереву. И дерево поглощает его, и человек каким-то образом продолжает жить в дереве.
— Такова древесная женщина? Лисана?
