Я не думал о том, что осталось у нас за спиной, поскольку сомневался, что женщина и мальчик признаются кому-нибудь в том, что они выдали нам укрытие Девара. Но даже если они это сделают и нас обвинят в его смерти, он первым на меня напал, а Дюрил спас мне жизнь. Казалось странным оставить его валяться там, где он упал, но забрать тело с собой и похоронить где-то еще было бы и вовсе неправильно.
Темнота наполнила узкое ущелье, точно вода ведро.
— Можешь ехать верхом? — ворчливо спросил сержант Дюрил.
— Со мной все хорошо. Небольшая царапина, и только. — Я немного замешкался и спросил: — Ты доложишь отцу об этом?
— Я никому ни о чем не собираюсь докладывать. И ты тоже.
— Есть, сэр, — сказал я, испытывая облегчение от того, что этот вопрос был решен за меня.
Мы забрались на лошадей, и сержант поехал впереди, отыскивая дорогу домой.
Мы молча ехали по тенистому ущелью, а когда выбрались на равнину, вдруг попали из ночи в вечер. Последние лучи заходящего солнца омывали плоскогорье алой краской. Дюрил пришпорил коня, и я, догнав его, поскакал рядом.
— Ну, ты добился, чего хотел? — не поворачиваясь ко мне, спросил он.
— И да и нет. Девара умер. Его смерти я не желал. Но я не думаю, что он допустил бы другой исход, когда узнал, что я сделал. Вряд ли, что сегодня мне удалось хоть что-то решить. Я по-прежнему толстый. Как сказал Девара, я все еще во власти древесного стража. — Я отчаянно потряс головой. — Все это похоже на странную древнюю сказку, какие рассказывают у костра. Как можно поверить в такую необычную историю?
Сержант ничего мне не ответил. Я смотрел прямо перед собой, раздумывая над тем, что произошло.
— Он знал, — сказал я наконец. — Девара знал, что случилось в моем сне. Значит, он в нем присутствовал. И для него это столь же реально, как наш сегодняшний приезд. Из его слов выходит, что она поработила меня своей магией и обрекла на то, чтобы я стал… стал таким! — Мне едва удавалось сдерживать отвращение. — Если я ему поверю, я останусь таким до конца дней, и, возможно, со мной произойдут еще более страшные вещи. Может быть, я действительно предам Гернию!
— Полегче, мальчик. Не стоит придавать себе такое значение, — предупредил меня Дюрил, и я услышал в его голосе горькую насмешку, которая меня уколола.
— Но если я ему не поверю, если заявлю, что магии не существует или что она не имеет надо мной власти, тогда какой во всем этом смысл? В таком случае мне нет никаких причин быть толстым, а значит, и вовсе непонятно, что с этим делать. Как я с этим справлюсь, сержант? Что мне делать? Поверить Девара и сдаться, потому что магия будет использовать меня как захочет, или принять мир отца, в котором я не знаю, почему так страшно растолстел, и все мои усилия измениться ни к чему не приводят?
— Подожди минутку, — попросил он, натягивая поводья, и я придержал рядом с ним Гордеца, пока он спешивался и подтягивал подпругу. — Ослабла, когда мы спускались по тропе, — заметил он и, щурясь в лучах заходящего солнца, посмотрел на меня. — Раньше мне этого не приходилось делать, Невар. Заклинание «Держись крепко» удерживало ее. А теперь нет — достаточное доказательство для меня. Магия равнин слабеет. Как ты думаешь, глупо с моей стороны жалеть об этом?
— Я никогда не считал тебя глупцом, сержант Дюрил. Но ты хочешь сказать, что веришь в магию? Ты веришь в то, что я где-то побывал вместе с Девара и древесный страж украла часть моей души, которую я вернул, убив ее? Ты веришь, что не я, а магия повинна в том, что мое тело так безобразно растолстело?
Дюрил снова сел в седло и молча пустил лошадь рысью. Я догнал его, и через несколько минут мы уже перешли на галоп. Прежде чем спустилась ночь, мы выбрались на дорогу вдоль реки и в наступившей темноте поехали медленнее.
— Невар, я не знаю, как сказать тебе, во что ты должен верить, — ответил он наконец. — В Шестой день я, как и ты, поклоняюсь доброму богу. Но в течение тридцати лет, седлая лошадь, я всякий раз делал над подпругой знак «Держись крепко». Я видел чародея ветра и видел, как порох посылает в полет пулю. Я не понимаю, как работает то или другое, но, думаю, я верю в то, что полезно для меня сейчас. Как и большинство людей.
— Что мне делать, сержант?
Я не ожидал ответа и был потрясен, когда получил его.
— Думаю, — сказал он, и голос его был мрачным, — нам обоим следует молиться доброму богу, чтобы он помог тебе найти способ обернуть магию против нее самой.
Мы с сержантом Дюрилом добрались до дома уже после наступления темноты, поставили лошадей в конюшню и тихо попрощались у выхода.
— Промой рану, прежде чем отправишься спать, — предупредил он меня, и я пообещал непременно это сделать.
Рану. Я знал, что Девара вонзил в меня клинок, царапина болела, но гораздо меньше, чем спина и все остальное после стольких часов в седле. Я вошел через черный ход и заглянул на кухню.
