— Идёмте. Сына вам покажу, — поманила их за собой Милка, змейкой выскальзывая из рук благоверного.
Гед и Зофья проследовали за ней в детскую, где в деревянной кроватке в расшитых голубыми узорами одеялах лежал младенец. Милка взяла его на руки и принялась баюкать.
— Вальдемарушка на следующий день выздоровел. Наверное, на наречении утомился. Не знаю, с чего эту глупость про порчу придумали. Я как услышала, что тебя в лес выгнали, так сразу же в Подгайск велела ехать, остановить безобразия, но не успела. Как хорошо, что всё обошлось, — щебетала она.
Само радушие! Даже Зофья засомневалась, что Милка — ведьма.
— Красивый у тебя жених, молоденький совсем, — она всучила ребёнка Геду. Тот взял его неуверенно, видно, с детьми раньше не возился. — Ты же мою сестрицу не обидишь? Она и так настрадалась. Всё говорила: не возьмёт меня замуж никто. А я ей: дождись своей судьбы, вот увидишь, она тебе за все испытания отплатит.
— Спасибо, — просипела Зофья и потупила взгляд.
Что сказать, она, как и раньше, не знала. Когда кричат, бьют, обвиняют невесть в чём — так понятнее, плохие, зла хотят, защищаться надо. А с Милкой вроде и стелет мягко, но будто на камнях спишь.
— Не оставишь нас ненадолго? — попросила сестра.
— Так лучше будет, — согласился Гед, укладывая ребёнка в кроватку.
Зофья сглотнула резавший горло ком и вышла. Недолго счастье длилось. Теперь Милка наверняка Геда против неё настроит, у неё это всегда здорово получалось.
