Когда Егорка поднялся на гору, он увидел встающее из лесу солнышко. Но тут его оглушил громкий рев стада. Пастухи выгоняли коров на пастбище. Коровы в колходе "Красная заря" замечательные: все одна к одной, крупные, черной масти, с большими белыми пятнами на боках, спине и морде чистокровные холмогорки.
"Чено - это наши коровушки", - вспомнились Егорке слова председателя.
Теперь Екгорка по-настоящзему испугался: неужто и вправду польет дождь и колхозники не успеют убрать сено? Но в эту минуту Бобик, поджав хвост и отчаянно визжа, кинулся Егорке под ноги, сразу три коровы, громко фыркая и опустив к земле головы, нацелились на щенка рогами. Егорка подхватил Бобика под мышку и грозно закричал:
- НО! Но! Куда?! Встрем на маленького?!
Коровы немножко подумали и шарахнулись в сторону. Так с Бобиком под мышкой и пришлось Егорке идти до дому: коровы не любят собак, они могли поднять щенка на рога.
4
Отца Егорка не застал дома: отец был бригадиром и всегда вставал раньше всех в деревне.
В избе громко говорило радио: передавали "последние известия", потом утьреннюю гимнастику. Старший брат - колхозный шофер - и сестра заведующая колхозным огородом - только еще умывались, а мать возилась у печки. Егорка передал ей торбочку с рыбой.
- Ай да сынок, - сказала мать улыбаясь, - всех накормил.
Сестра помогла матери очистить рыбу, и через десять минут на сковороде шипели Егоркины окуни и плотицы.
- Давеча Никанорыч-рыбак говорил, - сказал Егорка, садясь за стол, ненастье будет. Как бы сена не загибли.
- Слыхали, - отозвался брат-шофер. - Веденеич заходил, предупреждал. Да авось раньше ночи дождя не будет, управимся.
После завтрака мать укладывала Егорку спать. Но Егорке казалось: заснешь, а тут дождь польет. Как же без него, без Егорки-то?
Он отказался ложиться, сказал, что совсем не хочет спать.
- Ладно уж, - согласилась мать. - Тогда на вот, сбегай наперед снеси отцу завтрак.
И она подала Егорке теплый, завернутый в чистое полотенце пирог-рыбник и бутылку молока.
5
Минут через десять колхозная бригада в полном составе вышла из деревни. Егорка с Бобиком проводил мать до Сенькиной речки, а там свернул по тропке - к отцу в Дальний лог. До этого места было неблизко: километра три. Но Егорка добежал туда быстро. А Бобик еще и мышковал по дороге. Найдет мышиную норку, сунет в нее нос и нюхает: там вкусно пахнет мышкой. А где увидит в траве мышку, кинется на нее обеими передними ногами сразу, как это делает лиса. Да ведь гоупый еще, разлапистый, - где ему шуструю мышку поймать!
6
Скоро Егорка услышал стрекотание машины и увидел отца на пароконной сенокосилке. Отец сидел на высоком сиденье и помахивал кнутом на лошадей. А сзади него две длинные стальные гребенки - одна неподвижная, а другая скользящая по ней то вправо, то влево - оставляли за собой, как машинка для стрижки головы, гряду скошенной травы. Отец остановил коней и взял у Егорки принесенный завтрак.
Егорке очень хотелось сесть на моесто отца и покосить машиной.
- Тять! - сказал он смущенно. - Ты бы сел под кустик завтракать-то... Вишь, рыбы-то я какой тебе наловил. Вкусная! А я бы пока маленько покосил. Хоть бы один ряд...
- Рыбка отменно вкусная. Спасибо тебе. А на машину-то не заглядывайся. Молод еще на ткких ездить, подрасти надо.
Егорка подумал про себя: "Рыбу ловить, так я им не молод... Жалко, что ли, на машину-то пустить?"
Увидев, что Егорка надулся, отец сказал:
- Чего набычился-то? Беги вон к матери в бригаду, она тебе даст на конных граблях поработать. Сейчас последний лужок кончаю. К обеду сам подъеду.
Услыхав про конные грабли, Егорка повеселел. Он взял у отца полотенце, в котором принес ему пирог, и пустую бутылку из-под молока, лихо свистнул Бобику и побежал назад, к Сенькиной речке.
7
Широкие луга за Сенькиной речкой напоминали издали болото: они были сплошь в копенках сена, как в кочках. Женщины разбрасывали эти копенки и ворошили сено граблями: сушили его на ветру и на солнышке. Мать Егорки работала тут же на конных граблях: сгребала уже высушенное сено в новые копны. Она охотно пустила Егорку на свое место и присматривала только, чтобы он аккуратно подбирал сено. Но Егорка и так работал на совесть. Он подъезжал к началу прокоса, опускал рычагом полукружья железных граблей и пускал лошадь шагом по прокосу, поминутнно оглядываясь назад. Когда большие грабли набирались полные сена, он быстро поднимал рычаг - и на лугу оставалась копенка сена,, а Егорка, снова опустив рычаг, ехал дальше.
Бобик в это время носился по прокосу, совался всем в ноги, расшвыривал своими ногами сено, всем мешал и был ужасно доволен, когда кто-нибудь из работавших на лугу мальчиков бросался его ловить.
Солнце стояло уже высоко в безоблачном небе. Работать становилось все жарче и жарче, и Егорка очень обрадовался, когда подъехал отец и стал собирать свою бригаду на обед.
- А вы, ребята, - обратился он к собравшимся парнишкам, - распрягите коней да сведите выкупайте их, пока мы обедаем. Да, глядите, не гоните коней: не горячите их.
8