— Я прилетел… тебе сказать… Зоя, прости меня! Зоя, как я тебя любил!.. И люблю! Это… экспертиза… Мой сын и бывшая жена… они купили эксперта. Он успел перед смертью… И я успел…
— Миша, зачем ты сюда полетел?! Ты когда-нибудь прыгал с парашютом?! Миша, дай я ногу посмотрю! Я же медсестра!
И эта тоже медсестра?
Появился Валера с сапогами Зизы и носками. Я опустилась рядом с ней и сказала, чтобы немедленно обулась. Зиза махнула рукой. Меня услышал Гусейнов.
— Она босая?
— Да. Скажите ей.
— Зоя, тебе нельзя… болеть…
— Да плевать мне!.. Я…
— Обуйся! — рявкнули мы все хором.
Я собственноручно натянула носки на Зизу, которая, как казалось, не чувствовала холода. Она держала руку Мехмана Абдурахмановича в своей, а он говорил и говорил. Речь была сбивчивой, но мы все поняли суть. И весь его монолог засняли и Светка Ураган, и Гришка с Ксенией.
Поскольку у нас на базе уже какое-то время не работал Интернет и не было связи, мы не знали самую горячую новость. Один из экспертов, давших заключение о том, что Мехман Абдурахманович Гусейнов не может быть отцом ребенка, рожденного его женой, известной как Зиза, попал в автомобильную аварию. Он понимал, что шансов выжить у него нет, но в последние минуты жизни покаялся в грехе, который совершил и который не давал ему покоя. Он был поклонником Зизы и считал себя виноватым в том, что разбил ее семью. Он не знал, была ли она счастлива с мужем, хотела ли она снова вернуться к съемкам, но он вмешался в чужую судьбу, в, так сказать, ход истории или ход жизни. Это не давало ему покоя. Его последние слова засняли несколько человек, оказавшихся рядом, и выложили в Сеть. Информация дошла до Гусейнова. Он быстро вытряс подтверждение из первой жены, то есть это сделала его служба безопасности. Да и не врет человек на пороге смерти! Эксперту нужно было снять этот тяжкий груз с души.
Гусейнов так и не вернулся к первой жене после расставания с Зизой, но поддерживал материально, помогал взрослому сыну — и следил за судьбой Зизы. Он знал, где она сейчас находится, и принял решение лететь к ней.
— Почему ты не мог подождать?!
— Зойка, я умираю… Не от этого… У меня рак, четвертая стадия. Лучше так, сразу, рядом с тобой. Не лежать беспомощным. Я уже лежал… Я из больницы, чтобы… Как только узнал… Сказать тебе… Я успел… Я переписал завещание… Вначале к нотариусу, потом сюда. Слышите, вы все?
Гусейнов поймал мой взгляд, потом Светкин, затем Коляна-Аполлона.
— Все подтвердим, — сказал певец. — Последняя воля — это святое. Все Зизе и ее сыну.
— Да… — выдохнул Гусейнов.
Зиза с полными слез глазами повернулась ко мне и спросила, можно ли вызвать санитарный вертолет. Она оплатит все расходы.
— Связи нет. Но раз погода улучшилась, сюда скоро прилетят. Должен быть врач, то есть эксперт.
— Не надо врача… Слишком поздно… Прости меня, Зоя… Я любил только те…
Он умер со словами любви на губах. Зиза рухнула ему на грудь и завыла, как могут выть простые русские бабы, хотя, как я понимала, она была только частично русской. Рыдали мы все, включая Валеру и Батю Коляна. Ко мне подошел Гришка и взял за руку, потом обнял и прижал к себе, шепнул в ухо:
— Ты помнишь?
Я помнила ту первую смерть, с которой мы столкнулись с Гришкой, когда еще жили в детском доме. Мне уже доводилось видеть, ощущать момент отделения души от тела. Сейчас было проще. Во-первых, я была взрослой. Во-вторых, я раньше никогда в жизни не пересекалась с Гусейновым. В-третьих, он успел сделать то, что хотел, — он попросил прощения и сказал то, что хотел сказать. Многие это сделать не успевают.
Ксения склонилась над рыдающей Зизой.
— Пойдем в дом, — произнесла Ксения. — Не нужно здесь оставаться.
Но Зизу было не оторвать от тела. Она оторвалась, только когда прилетели три вертолета.
На них прибыло много народа. У нас на базе никогда не бывало по столько человек одновременно. Как я уже говорила, папа не принимал у себя представителей органов, с которыми на протяжении всей своей сознательной жизни находился по разные стороны баррикад. Но и смертей у нас раньше не было.
Папа прибыл с адвокатом и еще парой каких-то помощников, или это были помощники адвоката? Я не поняла. Также прилетели Игнат Петрович Алейник, мама Ярославы Шершень, представившаяся Дианой Сергеевной, и Петр Иванович Купцов. Алейника сопровождал оператор, который стал все снимать, как только вылез из вертолета. Для шоу? Какой-то программы? Неужели Игнат Петрович настолько циничен, что даже смерть сына хочет обратить в новость и информационный повод? Или он все-таки собирает доказательства? Хочет в будущем иметь и свою съемку?
Оператор был и от папы. От органов был фотограф, который, как и операторы Алейника и папы, снимал все. Вообще представителей органов было целых двенадцать человек, что меня удивило. Возглавлял эту группу целый генерал. Присматривает местечко для отдыха?
