И вот Веста увидела его: маленький светящийся сгусток, повисший над медведем, его дух, который доверчиво спустился к ней в ладони. Веста осторожно поднесла его к своему лицу, подула на него ласково, а потом осторожно положила его в пасть зверя. Сгусток света проник внутрь, пометался какое-то время, а потом затих. А спустя мгновение грудь медведя встрепенулась, и он сделал глубокий вдох.
– Оро, отец! Прости меня! Прости! Я так сильно тебя обидела… – Веста крепко обняла медведя, и он поднял голову, заревел в ответ.
Елисей затянул рану на спине медведя простынями, которые нашёл в спальне колдуна. А потом они с Вестой отвели его в лес. Они даже не видели, что позже всех из дома колдуна вышла Анна. Чиркнув спичками, женщина бросила горящие лучинки в сенях на разбросанное по полу сухое сено. Дом колдуна сгорел дотла, похоронив под чёрным пеплом и самого колдуна, и его сына, и всё то зло, которое так долго жило здесь…
Пожар переполошил всю деревню. Люди передавали из уст в уста, что «Елисей и Веста, дочь медведя, вместе одолели старого колдуна». Люди вздохнули с облегчением, наконец-то им не нужно было больше бояться вредного старика.
Веста, залечив рану Оро, вернулась в деревню, но спустя несколько дней сказала Елисею:
– Я хочу жить в лесу, там мой дом, там Оро.
После этого Веста ушла в лес, а за ней ушёл и Елисей. В этот раз он не раздумывал, слёзы матери больше не действовали на него. Он лишь крепко обнял её на прощание и сказал:
– Если я всё время буду рядом с тобой, мама, я никогда не смогу устроить собственную жизнь. Мы не навсегда расстаёмся, я буду часто навещать тебя.
Анна сквозь слёзы смотрела на сына, уходящего из двора, и понимала, что её жизнь навсегда изменилась…
Веста встретила мужа у избушки. На ней было нарядное платье, и Елисей любовался красотой жены. Оро поднялся навстречу Елисею, и тот ласково потрепал медведя за ухо.
– Как ты узнала, любимая, что я именно сегодня приду? – спросил Елисей, подняв жену на руки и закружив её по поляне.
– Я всегда чую, когда в мой лес кто-то приходит. А тебя и подавно за тысячи вёрст узнаю… – Веста замолчала, а потом расплылась в улыбке. – Точнее не я, а мы тебя узнаем.
Она приложила ладони к животу, и Елисей сначала посмотрел на неё непонимающим взглядом, а потом задохнулся от радости, которая накрыла его с головой, опьянила похлеще вина. Лес шумел над их головами, вековые ели раскачивались, сплетали между собой густые ветви, укрывая тихое счастье Весты и Елисея, храня и оберегая его от целого мира…
Люди думают, что звери не умеют говорить. Это не так. Мы говорим, но только на своём языке, и люди просто не понимают нас. Зато нас отлично понимают их детёныши. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк, я вырастил дочь!
Веста… Моя дочь, лесная ведьма. Те, кто приходит к ней за помощью, любят её за бесконечную доброту.
Сейчас я забочусь о новых детёнышах: о Мстиславе Елисеевиче и Любаве Елисеевне. Мои внуки… Ох и проказники! Ох и шалуны! Глаз да глаз за ними! Они зовут меня «дедушка Оро».
С тех пор как Веста и Елисей поселились здесь, лес вновь наполнился жизнью. А сейчас он к тому же звучит детскими голосами. Там, где звучат детские голоса, – там хочется жить. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк.
Мы живём большой и дружной семьёй. Помогаем людям, охраняем лес. Надеюсь, так будет всегда. А если даже что-то пойдёт не так, то…
Добро всё равно победит. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк.
Когда я увидела его в инвалидной коляске, худого и измождённого, моё сердце сжалось от тоски. Я поправила шаль на плечах, спрыгнула с телеги и пошла навстречу. Подойдя вплотную, я присела на корточки, взяла его холодные руки и поднесла их к губам.
Мой взгляд был спокоен, а его растерян и тревожен. Неужели он боится? Я никогда раньше не видела, чтобы он боялся. Наоборот, он всегда был сильным, смелым, а теперь казался совершенно беспомощным и поэтому вызывал жалость. У меня перехватило дыхание от подкатившего к горлу кома.
– Вот только не надо меня жалеть! – сказал он вместо приветствия, как будто прочитав мои мысли.
– Я рада видеть тебя, Кирилл! – ответила я. – А вот меня, наоборот, можно пожалеть.
Я указала выразительным взглядом на себя: на мне были надеты высокие резиновые сапоги, доверху заляпанные грязью. Ночью был дождь, и с утра грязь на тропе ещё не просохла. Он улыбнулся мне. Удивительно, но улыбка у него осталась прежней – дерзкой и задорной, совсем как год назад. У меня слегка закружилась голова от чувств, которые внезапно нахлынули, и защипало в носу. Не хватало ещё разреветься прямо сейчас!
– А ты похорошела, Анфиса! – приятный женский голос с хрипотцой прозвучал рядом со мной.
Я поправила своё простенькое платье в крупный горох и взглянула на модно одетую девушку, стоящую рядом с Кириллом:
– Спасибо, Марина. Ты тоже отлично выглядишь.
