Лес да лес кругом, путь далек лежит. Что-то в том лесу тебе принадлежит. Гермиона Грейнджер повязала на дерево шарфик. Почему? Для кого?
========== Лесные забавы ==========
Гермиона вышла из палатки. Резкий порыв осеннего ветра приятно коснулся разгоряченной кожи. Гермиона вздохнула и убрала со лба прилипшие пряди волос.
— Ммм, как же хорошо… — промурлыкала она с легким стоном.
С тех пор, как Рон бросил их с Гарри в лесу, прошло три дня. Точнее, сказать, не бросил, а наконец убрался с горизонта и перестал доставать их своей тупостью, нытьем и постоянными разговорами о еде. Рон все время хотел жрать. Вместо того, добыть еду, например, сходить в маггловский супермаркет или поохотиться на кролика какого-нибудь, или в речке поймать заклинанием рыбу, а потом приготовить ужин — на всех, он предпочитал ныть. Он привык, что еда появляется сама по себе, а потом посуда сама себя моет, и неважно, какой домашний эльф наколдовал все эти блага — традиционный ушастик или родная мама. И когда в походных условиях внезапно выяснилось, что нужно брать на себя обязанности посложнее, чем настройка едва работающего радио на депрессивную волну сообщений о пропавших без вести, то весьма скоро Уизли не выдержал. Конечно, ведь если сроду не держал в руках ничего тяжелее волшебной палочки, а освоить бытовые чары, в которых твоя мать превосходная мастерица, не хватило мозгов, то приходится делать повседневные дела руками, ведь друзья — они друзья, а не твои слуги и не домашние эльфы. Рон психанул и ушел. А гори оно все адским пламенем, чудесно, Рон, зачем тебе крестражи, орден феникса, жизнь друзей и судьба магического мира.
В тот вечер Гарри легко настроил радио. Наконец зазвучала музыка, а не хриплый каркающий шум. Гарри коснулся плеча Гермионы. Пригласил ее танцевать. Просто чтобы отвлечь от грустных мыслей. Гарри, наверное, казалось, что Гермиона грустит оттого, что Рон их покинул, и он хотел по-дружески ее поддержать.
Но Гермионе совсем не было грустно. Наоборот, она пыталась скрыть свое ликование. Чтобы не выглядеть окончательно сумасшедшей дурой в глазах своего друга, друга, которого она хотела уже так давно… Наверное, с тех пор, как увидела, как он смотрит на эту Чанг… Или как он целуется с этой Уизли… Уизли, Уизли, Мерлин, кругом Уизли! Рон, из-за которого им с Гарри ну никак не удавалось остаться наедине. Посмотреть друг другу в глаза.
И вот теперь. Наконец-то. Гарри обнимает ее, прижимает к себе, ближе, ближе… Вроде бы просто танец, просто танец старых друзей, но она чувствует — все совсем не просто. Гарри наверняка думал, что она ничего не замечает, но Гермиона очень внимательна. Она понимала, что песня вот-вот кончится, и она никогда не простит себе, если, не начавшись, кончится то, что, вне всяких сомнений, было между ней и Гарри. Между ними была очень мешающая сейчас одежда, но эту проблему решить проще простого, а самое трудное — дотянуться губами до губ, которые все это время так маняще близко… Как трудно перешагнуть через годы детской дружбы, признать, что они оба уже не дети, что желания их совпадают, и желание направлено именно на того человека, который тесно прижимается сейчас в этом танце, в этих ускользающих мгновениях музыки. Как это трудно. И как легко. И как быстро закончился в легких воздух, когда они наконец задохнулись в поцелуе, который не оставил им ни сомнений, ни иного выбора, ни чувства реальности происходящего. Но прерваться смерти подобно, им и в голову не пришло прерваться. Наоборот, не в силах друг от друга оторваться, они шагнули вместе за грань. И нашли там друг друга — и себя. И им казалось, что истина тоже ходит где-то рядом.
Но полная луна знала наверняка, что рядом с ними ходит не только истина.
Незаметно пролетели три дня. И будто бы для Гермионы и Гарри поиск крестражей незаметно отодвинулся на второй план. Сведений было так мало, проще сказать, их почти нет. Хотя Гермиона все время сидела за книгами. Гарри взял на себя заботы о быте. Ему легко давались и готовка, и уборка, спасибо тете Петунии. Он вправду был благодарен тетке, которая научила не стесняться взять на себя бытовые обязанности. Пусть методы обучения были и не образцовыми. Но, сравнивая свое поведение с выходками Рона, выросшего в многолюдной семье, Гарри понял, что его неласковая требовательная тетушка дала ему больше, чем безоглядно любящая мама Молли своему шестому сыночку.
