— С ящерицей и с Лихом погорячились, — покачала головой мавка, — от них и зубоскальство и волосатость повышенная. Гремучая смесь получилась, а не Колобок, эх, в семье не без уродивых.
— Так-то дед Пихто, черт подзаборный, намешал. Я, говорит, миллион колобков испек, все подковы на копытах истер, надо бы, говорит, платиновые поставить, чтоб не стирались. Чин-Чином, получил он их в уплату за колобка вперед работы. А оно вишь, чудище мохнатое, вышло. Найду, гада, на кусочки разорву, в пепел разотру и в болоте утоплю за волосатую закваску! Эта чертова зараза, как увидел свои деяния, сразу слинял в родные Куличики, но ничего и туда доберусь, уж две поисковые жабы вдогонку отправил.
— Так что там о его исключительности и необходимости?
— А! Придет Василиса ко мне на свидание, увидит колобка и подумает, что у нас много общего. Посмотрит на меня другими глазами, влюбленными, а там и свадебку быстро оформим, — расписывал Тоф свои романтичные планы, погружаясь в приятные грезы, глядя мимо ухмыляющейся мавки.
Утопия прокашлялась, возвращая в реальность своего господина. Тоф убрал улыбку и безучастно поинтересовался, придавая голосу властные нотки:
— А ты чего пришла-то?
— Так там ивашка приблудился на зов.
— Ну, хорошо, работайте. Эка невидаль, приблудыш, ворчал болотник.
— Так Василиса за ним идет, как мы предположили, хотя может и на свидание к тебе, торфяное величество, спешит. Кто ее разберет?
— Так что ж ты раньше-то молчала! А ну живо обоих ко мне! Ивашку в темницу, Василису сюда. Подготовьте обеденный зал на две персоны, накройте стол.
— Мне отчего-то сдается, что по-доброму на романтический ужин она не пойдет, — потупилась мавка, ожидая хозяйского гнева.
— Тогда зашли туда боевой отряд, — глаза болотника лукаво сверкнули, а губы растянулись в довольной ухмылке, — пусть схватят ивашку. И будет лучше, если Василиса увидит это и первая начнет атаку в защиту приблудыша на нашей территории.
Утопия безучастно кивнула и скрылась исполнять волю хозяина. В это время очнулся колобок, нерешительно покачнулся из стороны в сторону и взревел:
— Ну, все, пупырчатая лягушка, конец твой пришел! Молись, ежели умеешь! — Колобок эффектно крутанулся вокруг своей оси и коричневой молнией метнулся к Тофу. Болотник, убегал с удалою прытью, не смотря на комплекцию и возраст.
— А ну, фу! Кому говорю, фу! — верещал болотник, наворачивая круги вокруг трона, унося ноги от зубастой твари.
— Вздумал на меня мавок травить, змеюка подколодная! Пощады не жди! — ревел Колобок, не отставая от жертвы.
Болотник скакал зигзагами по огромному тронному залу. Силы Тофа заканчивались, появилась отдышка. Колобок это заметил и принялся гонять его с усиленным азартом. Болотник рванул к двери. В последний момент круто ушел в сторону, распахивая дверь. Колобок, не ожидая такой прыти от убегающей жертвы, попытался резко затормозить, запнулся и кубарем ускакал в коридор через услужливо распахнутую дверь. Болотник поспешил ее закрыть на все замки и очень вовремя. Сокрушительный по силе удар раздался с другой стороны. Дверь выстояла и после пятого, и шестого ударов.
— Шишек не набей, болотная отрыжка! — Тоф, довольный собственным коварством, вернулся на трон, предвкушая встречу с зазнобой.
Я иду, и меня сопровождает красота.
Она впереди, сзади, подо мной, надо мной.
Она вокруг меня.
Красота совершенна.
Самойлов зажмурил глаза, его смерть за спиной. Страшная смерть. Она обвила кольцами тело, медленно сжимая. Не вздохнуть. Не пошевелиться. Не вскрикнуть.
Внезапно сверкнула молния, которую Константин принял за предсмертные спецэффекты. Однако удушье остановилось, чудовищная хватка ослабла.
Снова вспышка. За ней еще. Еще.
Со спины на Самойлова летели ошметки болотной твари. Противно. Гадко. Мерзко.
Тело освободилось от стального захвата и снова погрузилось в губительную трясину.
Рядом с ним упала толстая палка и стала медленно погружаться в жижу. Константин, как завороженный смотрел за тонущим шестом.
— Хватай, дурак! Спасайся! — кричала с ближайшей кочки черная кошка.
Самойлов воспрянул духом, увидев рядом Ягодку. Все-таки вернулась, не бросила. Крик Ягодки вывел Константина из ступора. Раньше ему как-то не приходилось попадать в подобные ситуации, неудивительно, что растерялся с непривычки.
Он схватил палку, воткнул ее в дно. А вот дна-то и не было. Длинный шест медленно погружался в трясину. Константин облокотился на палку и начал по ней карабкаться, как по канату, пока она полностью не скрылась в бездонной топи.
Рядом появилась Василиса с длинной косой, в зеленом платьице и босиком. Через плечо были перекинуты лапти.
