– Лучше б ты сдохла тогда, мразь, – повторил Бернар, наклонив голову так низко, что почти вдавил свое лицо в ее, подмяв нос. Софи задыхалась. – Как же я тебя ненавижу!
Софи сделала то, что всегда делала – сильно, до боли, зажмурила глаза. Она делала так с того самого дня, когда он из чувства вины женился на ней, потому что врачи сказали, что есть шанс…
Темнота. Темнота. Она желаннее всего.
Темнота…
Темнота…
Неожиданно темнота дернулась, голос Бернара исказился и исчез, запах перегара испарился, и яркий, слепяще белый свет резанул глаза.
Темная высокая фигура стояла прямо перед ней.
Зажмуриться, зажмуриться изо всех сил…
– Открой глаза. Давай-давай, открывай.
Она приоткрыла глаза, сощурившись.
Знакомое лицо, знакомая комната…
– Неплохая демоверсия, да? – лицо над ней начало обретать очертания.
Она затравленно оглянулась, дернула парализованной рукой – та неожиданно поддалась. Послушная. Живая.
Она ошарашенно пялилась на свою молодую мягкую ладонь.
– Совсем как настоящая жизнь, если не приглядываться. Наша разработка, – пояснил Сизиф.
Лиза подняла глаза – он как раз заканчивал отсоединять от нее провода шлема.
Сизиф выглядел в точности как в их последнюю встречу. Тот же пиджак, та же ухмылка, только в руке дымящаяся кружка с какой-то мутной бурдой без запаха.
Мгновение – и ошарашенное, потерянное выражение лица Лизы сменилось яростью. Нос сморщился, обнажив верхние зубы, глаза сузились.
Она ринулась вперед, чтобы наброситься на него. Сизиф даже не отшатнулся. Он стоял на месте, в упор глядя на нее и улыбаясь.
Уже перед самым его носом Лиза резко затормозила, едва не потеряв равновесие. Ее глаза забегали. Взгляд метнулся на белый пол – на то место, куда она упала, пролетев сквозь Сизифа и где потом корчилась в судорогах.
– Смотри-ка, чему-то ты все-таки учишься, – сказал Сизиф, сделав большой глоток из кружки.
– Чтоб тебя, – тихо проговорила Лиза, приблизив свое лицо к лицу Сизифа. – Ты держал меня там пятнадцать лет, ублюдок!
Сизиф сделал глоток, чуть было не задев чашкой нос Лизы, но та и не подумала отступить назад. Не собирался отступать и он.
– Размечталась, – ответил он. – Все длилось минут пять. Я как раз успел сходить за кофе.
Лиза нахмурилась, огляделась вокруг, осмотрела свою мятую серую робу.
– Что? – жалко переспросила она.
Сжала руками виски и попятилась назад. Все это не умещалось в голове.
– Я хочу домой…
Голос ее зазвучал совсем по-детски.
Сизиф выдохнул.
– Знать бы еще, где этот дом.
Он тоже сделал шаг назад и опустился в удобное, но старомодное кресло, появившееся из ниоткуда.
– А теперь слушай. Слушай внимательно, ибо я не люблю повторять. Твоя земная жизнь в облике Лизы Чайковской закончилась. Твое тело уже гниет в могиле. Возвращаться тебе некуда. Лучшее, что тебе светит, – это десятки таких жизней, как эта довольно гуманная демоверсия. Стандартный путь души с таким неприглядным кармическим счетом.
– Да что ты, говнюк, понимаешь? У меня была ужасная жизнь!
– Твоя жизнь была идеально подобрана, чтобы дать тебе возможность искупить кармические задолженности, научиться новому. Но ты убила человека.
Лиза открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Сизиф жестом остановил ее.
– Я бы на твоем месте заткнулся и послушал. То, что предлагаю тебе я, – это не только служба, это еще и знание. По крайней мере, то, какое открыто на нашем уровне. Немного, но все же лучше, чем там внизу, в этой мясорубке.
– Я не понимаю… Ты говорил про каких-то там демонов. Как можно этим искупить свою чертову карму?
– Ну вот, пошел разговор. Ты, оказывается, деловой человек.
Лиза нахмурилась. Конечно же, она хотела обложить Сизифа крепким матом. Или плюнуть в его наглую, самоуверенную рожу. Но события сегодняшнего дня подсказывали, что это не лучшая идея. По крайней мере, прямо сейчас. Лиза была сбита с толку.
Ладно, пусть рассказывает.
Сизиф едва заметно улыбнулся уголками губ.
– Все, что тебе надо сейчас знать, – это то, что мир произошел от одного начала и в нем нет ничего, кроме этого начала. Ангелы, бесы – все эманации, формы одного. Следишь за мыслью или тут закончим?
– Слежу, – заикаясь, ответила Лиза. – Наверное…
– Мир, к которому ты привыкла, – своего рода гимнастический зал, созданный лишь для того, чтобы души смогли стать лучшими версиями себя или, как тут у нас выражаются,
Он договорил и, не дожидаясь ее реакции, сразу же встал. Кресло исчезло, будто бы его и не было. Сизиф направился к двери, которая снова четко обрисовалась в стене.
Вот он, выход…
На этот раз дверь никуда не денется. Она будет прямо здесь, перед Лизой: выходи – не хочу.
Но куда ей теперь идти?
Она останется здесь.
И он это знает.
