– Мне тоже повезло. Ведь я жива, – лаконично ответила Белая Мамба.
Мия машинально кивнула и шагнула к двери в «деревяшку», намереваясь воплотить свой план в жизнь: уйти.
Но следующие слова Белой Мамбы ее остановили.
– Ты не веришь… Иди. Но не забывай. Ведь ты не знаешь, у кого твой свисток.
– Какой свисток? – не поняла девушка.
– Свисток, – повторила Белая Мамба. – Через него отдают команды. Как монкулам.
Мысль о том, что, возможно, это правда и что где-то там есть свисток, с помощью которого ее могут заставить делать что угодно, привела Мию в ужас.
– Расскажи мне про эксперимент, – попросила она, невольно подражая коротким, примитивным фразам, которыми изъяснялась Белая Мамба.
– Уже рассказала. Эксперимент, чтобы сделать идеальных боевых авионер, – терпеливо повторила та. – Нет страха, нет сомнений; отдал команду – и они пойдут на смерть. Как монкулы, только в сознании. Почти все время мы – обычные люди. Но когда дают сигнал – выполняем приказы, как монкулы.
– Но кто проводил этот эксперимент? И как я там оказалась? Это вообще законно? – Мия поперхнулась; вопросы подгоняли один другой, торопясь вырваться наружу.
– Министерство полетов и Министерство труда, – монотонно ответила Белая Мамба. – Министерство полетов давало авионер, Министерство труда ставило эксперименты с аппаратами для монкулов. У них долго ничего не получалось. Я была в первой группе, с которой получилось.
– Ты – авионера? – недоверчиво спросила Мия, перебив Белую Мамбу.
– Да.
– Но… как такое может быть?
Мия никогда в жизни не видела чернокожих людей в Арамантиде, только слышала, что такие живут на далеких островах в океане Сломанных Крыльев. Представить, что одна из тамошних жительниц каким-то загадочным образом оказалась в Империи, прошла Церемонию камней и обучение в летной школе, было крайне сложно.
Белая Мамба, казалось, поняла, что именно хотела спросить Мия.
– У меня был камень. Много зим назад на наш остров прилетел авион. Им управляла женщина. Она погибла. Мы похоронили ее. У нее был камень. Мой отец его взял – и камень засветился. Когда отец умер, камень взяла я – и он засветился.
Мия тихо охнула. Получается, отец Белой Мамбы разбудил летный камень? Но как такое возможно? Мужчины же не будят аэролиты! Правда, у Тристана как-то получилось…
– Много зим назад прилетел другой авион, – продолжала тем временем Белая Мамба, и Мия невольно отвлеклась, оставив крайне важную мысль насчет аэролитов и джентльменов, которая только-только начала оформляться у нее в голове. – Увидели у меня камень и забрали меня в Сирион. Научили говорить. Научили летать…
Мия кивнула. Что ж, это объясняло отрывистую, примитивную речь Белой Мамбы.
– А потом – эксперимент. Его не хотели ставить на хороших авионерах. Взяли плохих. Авионер-преступниц. Авионер с маленьким камнем. Таких авионер не жалко. И меня было не жалко. В первой группе было шесть. Плохой эксперимент. Выжила я одна. Потеряла. Много. Тут, – похлопала Белая Мамба себя по груди. – Но я слушалась команд. Я услышала, как решали, что со мной делать. Одни хотели оставить, ведь я слушалась команд. Другие – убить, потому что тут, – снова похлопала себя по груди она, – со мной что-то не так. Я сбежала. Далеко. К пиратам Окракока. Чтобы свисток не достал.
Мия едва услышала ее последние слова; в памяти снова словно открылся потаенный отсек, и из него посыпались новые воспоминания.
–
–
–
