Ну и боль от потери летного камня – части собственной души – никуда не уходила. Тристан помнил об этом каждую минуту, каждый миг. Но, видимо, правду говорят: человек может вытерпеть куда больше, чем он сам подозревает. Вот и Тристан понял, что, оказывается, жить с постоянной болью и без значительной части души все-таки тоже можно. Да, это скорее похоже на вялое существование, чем на полноценную жизнь. И все же раз ты жив, значит, это для чего-то нужно; раз ты жив, значит, в этом есть какой-то смысл. А если ты его не видишь, значит, не туда смотришь… Либо слишком увлечен тем, что жалеешь себя, вместо того, чтобы принять то, что нельзя изменить, подстроиться под новые реалии и двигаться дальше.
Но однажды привычный ход ужина нарушило появление двоих мужчин. Первый был невысоким и худощавым, с необычными, разноцветными глазами и волосами, заплетенными в косичку. Второй, рослый, лысый и массивный, держался позади, как вышколенный адъютант или, судя по его внешнему виду, как опытный телохранитель.
– Кто вы такие? – надменно осведомился Красный Барон. – Почему мне не доложили о вашем прибытии?
– Мы не привыкли, чтобы нам задавали вопросы, – ответил мужчина с косичкой и бесцеремонно уселся за обеденный стол. Второй встал за спинкой его стула. – Вопросы здесь задаю я. А вы, барон, до сих пор не отсалютовали старшему по званию. Или вы не считаете себя военноподданным Аверлина и объединенной Гервалии?
– Никак нет, господин полковник, – нехотя отозвался Красный Барон и, чуть привстав, изобразил салют, небрежно приложив пальцы к виску. – Чему обязан визитом?
Полковник взял одну из стоявших на столе бутылей, отпил прямо из горлышка и только потом ответил:
– Командор союзной армии интересуется, почему командующий летным флотом Кондора, вместо того чтобы сражаться вместе с войском великой Гервалии, отсиживается в замке.
Тристан почувствовал на себе внимательный взгляд новоприбывшего полковника, который, впрочем, надолго на нем не задержался и скользнул дальше, к безмолвной Камилии, которая, казалось, даже не пошевелилась при появлении неожиданных гостей.
– У меня были важные дела, – ответил Красный Барон.
– Очень интересно, какие же такие дела могут быть важнее общего блага нашей страны? – почти промурлыкал полковник, а затем отчеканил: – Все, кому небезразлично будущее великой Гервалии, сейчас воюют в Арамантиде. Кроме вас, барон… Вы же сами подписывали Пакт о военном сотрудничестве тридцати восьми княжеств и сами видите, какого успеха мы достигли, как только объединились ради общей цели и оставили позади междоусобные распри. И наверняка вы прекрасно знаете, какое наказание полагается за нарушение Пакта.
– Я ничего не нарушил, – зло прищурился Красный Барон, ничуть не встревоженный угрожающим тоном полковника. – Практически вся моя воздушная армия сейчас в Сирионе. А мои дела напрямую связаны с общим будущим объединенной Гервалии.
– В ваших же интересах немедленно доложить, что это за дела. И если я не сочту их достаточно уважительными, у меня есть все полномочия применять меры по своему усмотрению.
– Не сочтите за бестактность, господин полковник… Кстати, как вас?…
– Не о том вы сейчас беспокоитесь, господин барон, – прервал его собеседник.
– Да, вы правы, – согласился Красный Барон. – Господин полковник, могу я увидеть подтверждение ваших полномочий?
Что-то негромко щелкнуло, и рослый лысый спутник полковника демонстративно поднял в руке револьвер.
Вид оружия Красного Барона ничуть не впечатлил. Он откинулся на спинку стула и улыбнулся, словно чему-то обрадовался.
– Боюсь, это недостаточно убедительно, – произнес он. – Более того, вызывает определенные сомнения…
Из коридора донеслись выстрелы, затем – громкий взрыв, снесший дверь, ведущую в зал. Когда дым немного рассеялся, в проеме появилась группа хорошо вооруженных людей в летных шлемах и защитных гогглах. Лежавшие у порога солдаты в форме Кондора дополняли эту и без того говорящую картину.
– А так более убедительно? – вернул полковник улыбку Красному Барону.
Неожиданный взрыв смел остатки равнодушия и оцепенения, которые еще сковывали Тристана. Он не знал, надолго ли это, но искренне приветствовал возвращение себя прежнего.
Подобравшись и приготовившись в любой момент сорваться с места или защищаться, Тристан взглянул на появившуюся в зале группу вооруженных людей. Кто это? Личные враги Красного Барона? Конкуренты, решившие воспользоваться моментом и захватить княжество, пока почти весь летный флот и армия Кондора в Арамантиде?
Несколько человек споро и слаженно, словно по неслышной команде, рассредоточились по залу, так, чтобы весь его периметр оказался в зоне их обстрела, еще один взял на прицел Красного Барона, хотя на того уже и так было наставлено дуло револьвера лысого спутника полковника.
А правитель Кондора по-прежнему выглядел спокойным и невозмутимым, словно его жизни ничего не угрожало и в его замок не проникли враги.
