Более близкий к Вите процесс, происходящий в его собственной квартире, тоже не был им замечен: Варвара увлеклась какой-то дешевой эзотерикой, посещала подпольные кружки, собрания целителей и магов и намерена была исправить свою карму, которая представлялась ей чем-то конкретным и весомым, вроде куска мяса или нового шкафа. Этому сопутствовала, конечно, и заряженная вода, и жугчий интерес к НЛО, соединенный со страхом бесов и всякой прочей нечисти.
Варвара Васильевна начала свою деятельность с чистки Витиной кармы на расстоянии, о чем она благоразумно ему не сообщила. Приблизительно в это же время – сближения СССР и США и чистки Витиной кармы, – в лабораторию пришло из Америки приглашение на конференцию по моделированию биологических процессов. Приглашали заведующего лабораторией, Витю и еще одного сотрудника-еврея. Заведующий был невыездной, потому как участвовал в каких-то тайно-военных ученых советах, еврей, само собой, был под подозрением, и единственным почти стерильным лицом был Виктор Чеботарев. Гриши к этому времени в лаборатории уже не было, он еще в 82-м эмигрировал в Израиль, и общение с ним сводилось к прочтению научных статей, появляющихся в мировых научных журналах.
Приглашение обсудили в деталях, решено было отправить Виктора Чеботарева с обширным докладом, в котором суммировались работы лаборатории последних лет.
1986 год был годом политического потепления, самолеты из Москвы в Нью-Йорк летали полнехонькими, и Витя затерялся в толпе еврейских эмигрантов, покидающих СССР навеки. Витя летел в командировку сроком на десять дней с большим докладом. Перед отъездом Юрик дал ему список пластинок, без которых жизнь его была неполна. Варвара Васильевна провожала сына в Шереметьево, исполненная противоречивыми чувствами, они клубились и рвали ее на части: гордость и страх. Она опасалась, что в Америке сын подвергнется каким-то ужасным психотропным атакам со стороны империалистов, но одновременно испытывала тщеславное удовлетворение, что он летит в командировку не в какую-нибудь чахлую Венгрию или Польшу, а в самую Америку.
Еще дома она сунула ему в чемодан бутерброды в пергаментной бумаге, но в аэропорту сообразила, что чемодан он сдал в багаж вместе с питанием, стала требовать, чтобы чемодан с бутербродами вернули, но Витя никак не мог понять, о чем она беспокоится. Варвара почувствовала свою глубокую беспомощность перед лицом мира, в котором чемоданы летают через океан вместе с бутербродами, а ни одна из ее важных жизненных проблем не поддается решению ни на материалистическом, ни на мистическом уровне. Она заплакала. Витя индиферентно ее утешал.
– Ты бесчувственный! – сказала она ему на прощание, утирая злые слезы.
До сих пор она так и не знала, гений ее сын или так себе, неудачник. Правда, одна ясновидящая подруга сообщила ей, что перед ее Виктором сейчас открываются три двери – серебряная, золотая и брильянтовая – и что́ он сейчас ни сделай, все будет хорошо.
Самолет взлетел. Варвара Васильевна смотрела на летное поле и тихонько про себя молилась – пусть дверка-то будет брильянтовая…
В аэропорту Кеннеди, Нью-Йорк, Витю встретил Гриша в пестренькой тюбетеечке, в которой Витя не распознал кипу. Они не виделись четыре года. Гриша прилетел двумя днями раньше из Израиля. Он к этому времени работал в Хайфском политехникуме, занимаясь одновременно не только клеточными мембранами, но и изучением Библии. Встреча друзей была самой сердечной, на которую Витя был способен.
Они сидели в тесном гостиничном номере – выбитый из колеи Витя после десятичасового перелета, и свежий, жадный до разговора Гриша. Вопрос, который его занимал уже много лет, был нешуточный – что чему предшествовало в мире: идея живой клетки или компьютер?
– Сперва возникли компьютеры… Каждая живая клетка – компьютер, и компьютер квантовый…
Витя морщился – то ли голова его еще не переключилась на американское время, то ли Гриша нес околесицу…
– Нет, ты что-то несуразное говоришь. Молекулярный компьютер клетки работает с ДНК. ДНК программирует его работу. Откуда квантовый компьютер?
– Это вытекает из энергетических соображений – мощности в молекулярном компьютере не хватит. Больше тебе скажу – квантовый компьютер должен быть акустическим! Тексты огромные! Божественные тексты огромные! И компьютеры биологические должны быть очень мощными!
Витя только пожимал плечами и прерывал Гришины вдохновенные научно-религиозные заявления охлаждающими репликами:
– Здесь не понял… какие Божественные тексты? Ты весь процесс эволюции хочешь как Божественный текст прочитать? Это недоказуемо…
Гриша огорчался, горячился, потел, но обратить Витасю в свою веру ему не удавалось. В конце концов расхождения зашли так далеко, что Витя заявил: лично ему за все годы работы концепция Творца и Божественного текста ни разу не понадобилась. Легко без этого обходился!
Гриша со свойственной ему горячностью возражал:
– Это же очевидно, что первичный текст дан Творцом и то, чем все мы заняты, – расшифровка этого первоначального текста!
