– Я его сюда не звал… прости, Ра. Я не могу позволить себе думать, что он наш ровесник, что он болен и что у него здесь никого нет. И не хочу. Раз уж пошла такая торговля, я его продам, и всё. Дорого. Если мне не удастся получить за него землю, я куплю покой на границах.
Ра вздыхает.
– Я понимаю. Но, быть может, мы сейчас можем… что-то сделать, чтобы ему стало чуть легче?
– Я сделал, – отвечает Вэ-Н. – Послал к нему врача. Всё.
Ра молчит.
– Думаешь, это не по-человечески? – спрашивает Вэ-Н. – Жестоко, да? Но что я могу сделать ещё? Он – не человек, а отвлечённый принцип, предлог для переговоров, пример, чтоб кое-кому было неповадно…
Ра молчит. Вэ-Н говорит грустно:
– Мне жаль, что это не может сделать кто-нибудь другой. Что я вынужден думать об этом сам, – и, изменив тон, явно переводя разговор на более весёлую тему, продолжает. – Ра, помнишь, когда ты утвердила Ника Всегда-Господином, он пробормотал что-то? Ар-Нель утверждает, что он сказал: «Я отроду Всегда-Господин»!
Ра хмыкает. Дверь в будуар с тихим шипением отъезжает в сторону. Я слышу их шаги и голоса уже совсем рядом.
– А знаешь, что об этом сочинила твоя Да-Э? – говорит Вэ-Н. – Маленький Феникс мне передал. В горах, мол, живёт племя таких людей… Всегда-Господ от природы, которые никогда не меняются. Не могут, потому что. Если обрезать – они умирают. Половинки людей, ха!
Ра хихикает.
– А дети к ним с неба падают? – спрашивает она ехидно. – Госпожа Ит-Ор иногда что-нибудь говорит… стыдишься, что у тебя есть уши. Наверняка она рассказала, как в этом племени рожают мужчины, – и фыркает. – А, это просто ужас, послушай! Как ни представь, всё выходит ужасно! И непристойно!
Вэ-Н хохочет.
– Не угадала! В этом племени некоторые дети рождаются… как бы сказать… сразу женщинами. Своего рода Всегда-Госпожами, они ведь тоже половинки. И очень удобно – никаких поединков, никакой борьбы, никакого соперничества… никакой любви. Всегда-Господину назначают Всегда-Госпожу… а может, и не назначают, а они просто спариваются. Сразу.
Кажется, Ра лупит своего Государя ладонью по спине:
– Фу! Перестань! У вас с Да-Э грязное воображение! Сразу даже скот не спаривается.
Вэ-Н резвится:
– А что? Тогда понятно, почему Ник никогда не сражается. Он не привык, ему не интересно. Ему надо, чтобы… ну не знаю… чтобы… может… ну спроси у Да-Э, как у них, по её мыслям происходит, у половинок! Может, они все – со всеми. Зачем им привязываться друг к другу? Между ними нет ничего.
– Ну что ты! – пытается возражать Ра. – А дети? Дети же должны знать, кто их родители?
– Это у людей. А у половинок – представь! Если она – Всегда-Госпожа, может, она уже сто раз была с разными мужчинами! Без поединка – что ей помешает? Как ты определишь? Она – с рождения такая. Она привыкла. Ей не стыдно.
– Ник любил жену.
– Он так говорит, потому что не может с людьми!
– Всё это – болтовня, – говорит Ра сердито. – Таких половинок не бывает. И вот так, просто так, с кем попало, сразу, тоже не бывает. Даже звери сражаются за любовь, а ты говоришь про Ника такие вещи. Он тебя бесит?
– Да нет, – говорит Вэ-Н виновато. – Это просто… глупости, смешно. Нет, Ник не бесит. Он же мне подарил… тебя. Я ему благодарен. Но он меня смущает. Тревожит. В нём есть что-то нечеловеческое – и я понимаю, почему ты назвала его демоном.
– А мне с ним наоборот было очень спокойно, – говорит Ра. И подумав, добавляет. – Только иногда я его боюсь, хотя он никогда ничего плохого не делал.
– Я думаю, Ник тебе до смерти предан, – говорит Вэ-Н. – Как Государыне. Он добрый и честный. Но время от времени от него веет холодом… когда он явно ничего дурного не хотел. И знаешь… я не могу представить себе женщину рядом с ним. Иногда он так смотрит на Юношей… как на маленьких детей, на щенков, котят, птенцов… не как на взрослых людей.
– Да! – радостно соглашается Ра. – Как на маленьких детей! Он очень любит детей… а вот взрослых как-то… то ли не любит, то ли не понимает…
– Он знает, что нужно делать с детьми, – задумчиво говорит Вэ-Н. – Оберегать, лечить, играть с ними, слушать их болтовню… А вот откуда дети берутся – он словно не знает. Я никогда в жизни не видел таких странных людей. Я порой готов поверить, что Ник – демон или вправду человек-половинка. Знаешь, моя кровь, я благодарен ему и никогда не забуду его услуги… но между нами стоит что-то. Не сила рода, не Семьи, не статус… просто он совершенно чужой. Иногда у меня такое чувство, будто рядом с моим троном завёлся медведь. Очень сильный, думающий, почти как человек, даже говорящий… но медведь…
Ра проходит мимо ширмы. Шуршит шёлк.
– Я голодна. Скажи Господину Смотрителю, что Государыня хочет печёных плодов т-чень, вафель и чок, ладно?.. а о медведе… я понимаю, что ты имеешь в виду. Сестричка говорила, что в дни её метаморфозы Ник помогал ей, как мать, и смущал до слёз. Нечеловеческой отстранённостью.
Они выходят из будуара. Я выжидаю немного и тоже выхожу. Ошарашенный.
